Детективные истории. Засолка для шантажиста - Марцева Мария - Страница 3

— Наш повар?

— Не обязательно, — сказала Нина. — Но очень похоже.

И словно в ответ на её слова, из подсобки донёсся глухой звук. Что-то упало. Потом ещё один. Потом — очень неубедительное:

— Я не виноват!

Все резко повернулись к двери.

Таня всплеснула руками.

— Это Ваня!

Участковый первым шагнул к подсобке, Нина — следом. Дверь распахнулась, и из-за неё на них буквально вывалился повар Ваня. Засаленный фартук, татуировка «Спаси и сохрани» на руке, испуганные глаза и выражение лица человека, которого уже давно хотели чем-то озадачить, но он всё надеялся, что пронесёт.

— Я не виноват! — снова пискнул он.

— В чём? — резко спросил участковый.

Ваня тут же попятился.

— В муке! В пересортице! Ванильной? Нет, не ванильной… Слушайте, я всё перепутал! У нас тут мука разная, вы не понимаете…

— Ваня, — устало сказала Таня, — при чём тут мука?

Он побледнел.

— При том, что, если начнут спрашивать про протокол, я упаду.

И, словно в подтверждение своих слов, Ваня вдруг покачнулся и действительно начал оседать на пол. Участковый успел его подхватить, а Нина Сергеевна — заметить, что из-за пояса у него торчит сложенная записка.

Она моментально наклонилась и вытащила её.

Записка была короткой: несколько адресов, какие-то цифры, а внизу — странная пометка про морозилку и домофон.

Нина прочитала и прищурилась.

Вот теперь всё начинало складываться в очень неприятную картину. Пакет с деньгами, Ваня, подсобка, номера, мука и компания в кепках — всё это явно было связано одной схемой. И если повар при виде полиции падал в обморок, значит, боялся он не зря.

Участковый поднял на неё взгляд.

— Что там?

Нина медленно выпрямилась.

— Кажется, мы нашли не только деньги. Мы нашли вход в целую систему.

Миша побледнел ещё сильнее.

— Вы хотите сказать, что я не ту сумку взял?

— Именно, — сказала Нина. — И судя по всему, не просто не ту. А ту, которая очень многим нужна.

Мужчины в кепках одновременно сделали шаг назад.

Нина Сергеевна посмотрела на них, потом на повара Ваню, потом на записку и поняла: всё это была только первая трещина в огромной схеме. А дальше будет морозилка, коды, пельмени и, вероятно, совсем не пирожки.

И уже тогда стало ясно: компот без сахара был лишь началом очень сладкой, но крайне опасной истории.

Глава 3. Повар с селективной амнезией

Если бы Нина Сергеевна Липатова знала, что обычный обед в придорожном кафе может закончиться не только компотом без сахара, но и мужчиной в обмороке, она бы, возможно, сначала перекрестилась, потом отложила сумку и только после этого вошла в зал. Но, как это часто бывает в жизни, предупреждать её было некому. А потому она стояла посреди кафе «У Тани, фирменные пирожки», смотрела на повара Ваню и понимала, что история перевалила через ту грань, за которой уже не до пирожков.

Ваня лежал на полу бледный, как несвежий лаваш, а вокруг него суетилась Таня, всплёскивая руками и приговаривая:

— Господи, опять! Опять он! Я же говорила, нельзя его нервировать!

— Чем это вы его нервируете? — сухо спросила Нина Сергеевна, присаживаясь рядом.

Таня понизила голос:

— Он у нас странный. Как увидит форму — сразу начинает нести чушь про муку, пересортицу, списания и испорченную партию. А если слышит слово «протокол», у него вообще всё, труба. Падает, как подкошенный.

Участковый Мельников, который только что вошёл вместе с ещё одним сотрудником, остановился на пороге и устало вздохнул.

— Ну, конечно. Как же без этого.

Нина Сергеевна выпрямилась и посмотрела на повара с искренним интересом. Ваня был человеком примечательным. Засаленный фартук, потёртые штаны, на запястье татуировка «Спаси и сохрани», а на лице выражение постоянной вины, как будто он извинялся не только за себя, но и за всю кухонную индустрию страны.

— Он в сознании? — спросил Мельников.

— Пока нет, — ответила Таня. — Но вы, пожалуйста, громко не говорите. А то он и так у нас нервный.

— Очень удобно, — пробормотала Нина. — Удобный свидетель: чуть что — и в обморок.

Она перевела взгляд на сотрудников и на стол, где лежал тот самый пакет с пачками пятитысячных. Теперь деньги уже были не просто неприятной неожиданностью, а частью чего-то более крупного. И, судя по реакции Вани, он об этом знал.

Минут через пять Ваня всё же пришёл в себя. Он сел прямо на полу, обхватил голову руками и первым делом пробормотал:

— Я не виноват. У нас мука с пересортицей. Это не я.

Нина Сергеевна прищурилась.

— Мука? Какая ещё мука?

Ваня, услышав слово, сразу дёрнулся.

— Не начинайте! Я всё сдал, всё по накладной! А если где и не сходится, так это потому, что мешки местами поменяли.

— Кто поменял? — быстро спросил Мельников.

— Не знаю! — выпалил Ваня. — Я только повар. Я к бухгалтерии не прикасался. Меня вообще сюда позвали не за этим.

— А за чем? — сухо спросила Нина.

Он посмотрел на неё с таким страхом, будто она уже достала не блокнот, а целую санкционную папку.

— За пирожки, — прошептал он.

Таня фыркнула:

— Ваня, не врёшь ты убедительно.

Но Ваня уже снова начал нервничать. Его глаза метались по залу, он всё время косился то на двери, то на деньги, то на людей в кепках, которые теперь стояли в углу и больше не изображали случайных посетителей. Они молчали, но молчание это было очень тяжёлым. Нина Сергеевна прекрасно знала: когда люди молчат так дружно, значит, у них общий интерес и общий страх.

— Слушай, Ваня, — мягко сказала она. — Нам не нужна вся твоя биография. Только объясни, откуда записка.

Он вздрогнул.

— Какая записка?

Мельников протянул ему бумагу, найденную в складке фартука.

Ваня только взглянул на неё — и лицо у него снова изменилось.

— Это не моё.

— А чьё? — спросил Мельников.

— Не знаю! — быстро сказал он. — Мне сказали положить в морозилку, чтобы не нашли.

Нина Сергеевна поднялась.

— Кто сказал?

Он замялся.

— Один из тех, в кепках.

В кафе наступила тишина. Даже Таня перестала охать.

Нина медленно повернулась к компании у стены. Один из мужчин — высокий, с кривоватым носом — сделал шаг назад. Другой, коротко стриженный, помрачнел. Третий, полный и нервный, неожиданно потянулся к своей кепке, будто хотел в ней спрятаться целиком.

— Так, — сказала Нина Сергеевна тихо, но очень отчётливо. — Значит, вы не просто любители компота. Вы сюда, оказывается, по делу ходите.

Высокий мужчина резко отрезал:

— Не вмешивайтесь, женщина.

— Уже вмешалась, — ответила Нина. — И, поверьте, теперь не отступлю.

Мельников шагнул вперёд.

— Документы. Все трое.

Они переглянулись. И тут один из них, коротко стриженный, вдруг сделал ещё шаг назад, но не к выходу, а к подсобке.

Нина сразу это заметила.

— Стоять.

Он не остановился.

И вот тогда Ваня, который до этого сидел на полу, вдруг поднялся на ноги, схватил со стола большой мешок с мукой и, не глядя, с силой дёрнул его в сторону подсобной двери. Мешок упал, ударился о пол, и белое облако муки мгновенно взвилось вверх.

— Ой! — вскрикнула Таня.

Нина Сергеевна чихнула.

Кто-то в кепке закричал:

— Что ты наделал, идиот!

А Ваня, внезапно очень побледнев, опять пробормотал:

— Я не виноват. Это пересортица.

И тут случилось главное. Белый порошок осел не только на столах, но и на полу у задней двери, где теперь отчётливо виднелись свежие следы. Идущий к подсобке мужчина поскользнулся, выругался и, потеряв равновесие, неловко рухнул вперёд. Только не прямо на пол, а на мешок муки, который только что сам же и сдвинул.

Нина Сергеевна не удержалась и тихо, но отчётливо сказала:

— Ну вот. Банановая кожура в чистом виде.

Мужчина пытался подняться, но поскользнулся ещё раз. Мельников мгновенно подскочил и подхватил его за локоть.