Кот – агент ФБР - Гордон Гордон - Страница 2

Чок что-то негромко и неразборчиво проворчал в ответ. Его полное имя было Чертов Кот. Так назвал его отец Пэтти, который всегда спотыкался об него в темноте. Однако полностью это имя никогда не звучало в присутствии их матери.

– Это не о тебе, милый, – сказала Пэтти, опускаясь на пол рядом с котом.

Она начала было нежно поглаживать его, но он отодвинулся. Не только она может сердиться. Похоже, что стоит ему принести в дом что-нибудь стоящее, как это тут же отнимают. Он даже не успел попробовать эту восхитительную утку. И пусть даже не пытается загладить свою вину. Люди всегда так поступают. Сделают гадость и хотят, чтобы их тут же простили.

В это мгновение луч света выхватил из темноты что-то блестящее в густой шерсти на шее кота. Она схватила его за заднюю лапу, не дав убежать. «Чудо, что у меня еще не отказали почки, при таком-то обращении», – подумал он возмущенно.

В полном изумлении, девушка сняла женские наручные часики, застегнутые на шее кота наподобие ошейника. Заинтригованная, она рассмотрела их вблизи. Наверняка какой-нибудь ребенок хватится завтра своего сокровища, сонно подумала Пэтти.

Она ухмыльнулась.

– Ты наверняка выиграл джекпот нынче ночью, не правда ли, Чок?

2

На следующее утро Пэтти уже прихлебывала на кухне кофе, когда приплелась сонноглазая Инки в своей розовой хлопковой пижаме и с одеждой в руках.

– Доведи меня до стола, – сказала она, почти не раскрывая глаз.

Пэтти налила ей чашку горячего кофе.

– Где ты была сегодня в час ночи, когда на меня напали и я нуждалась в твоей помощи?

Инки проснулась.

– Что?

– Приходил Грег. Чок вломился в его дом и стащил утку.

Стоило упомянуть Чока, и он тут же явился. Даже не поздоровавшись, запрыгнул на низкий кухонный табурет, с него на рабочий стол, а оттуда на крышку холодильника. Уселся и начал тщательно, не торопясь, мыть ухо. Он смачивал одну сторону лапы и энергично чесал влажную шерсть. Этот процесс обычно занимал немало времени, но у него не было на сегодня других планов, кроме как спать и набираться сил для ночных похождений.

Инки предпочла уйти от ответа на заданный вопрос.

– Могу поспорить, он был в ярости.

– Он угрожал убить Чока, если снова застанет его на своей земле.

Инки ухмыльнулась.

– Он этого не сделает. Он хороший. Мне он здорово нравится.

– Тебе нравится его «сандербёрд». Я видела тебя позавчера вечером. Предательница.

Но как можно конкурировать с человеком, который берет с собой в шикарный автомобиль соседских юнцов, когда едет на рынок или на почту? Не то чтобы они его интересовали, подумала она. Он просто жаждет общения. После смерти матери он жил один в старом фамильном доме, готовил для себя сам, мыл посуду, стелил свою постель, бесцельно слонялся по двору и ухаживал за своей жуткой таксой-человеконенавистником.

Пэтти крикнула Майку, чтобы он поторопился, иначе опоздает, и принялась готовить яичницу с беконом. Инки накрывала на стол, не прекращая болтать без умолку:

– Я была настолько вне себя, что могла разнести всю учительскую. У этих людей в голове совершенно нет мозгов. Как только я упомянула, что хочу пригласить учителя на дом, причем вполне определенного, этот тип просто заморозил меня взглядом и не захотел даже слушать. Вот что я тебе скажу, сестричка, может, это и был один из дней Господних, как ты всегда говоришь, но это был не лучший его день.

– Майк! – снова крикнула Пэтти, на этот раз заглушив даже Рикки Нелсона, гремевшего так, что хватило бы на целый стадион. Пэтти убавила звук.

Ингрид не заметила.

– Я сегодня пойду туда снова и скажу мистеру Хопкинсу, что он просто обязан дать мне другого домашнего учителя, а если он этого не сделает, я собираюсь испробовать слезы. Честное слово, я буду реветь там от души.

Пэтти довольно улыбнулась.

– Ты учишься, солнышко. Ты быстро учишься. Я могу быть за тебя спокойна.

В этот момент на кухню приплелся Майк, волоча ноги. Он выглядел года на два старше своих двенадцати. Короткая стрижка ежиком на его голове была сильно напомажена.

– Смотри, чтобы никто не уронил на тебя спичку сегодня, – сказала Пэтти, вручая ему тарелку.

– Очень смешно. – Он ел с таким видом, как будто привычка завтракать потеряла свою актуальность. – Как вы думаете, мама с папой нас забыли? Они не пишут уже два дня. – Он произнес это обвиняющим тоном, хотя самому ему с трудом удавалось написать родителям письмо раз в месяц.

Ингрид ответила:

– Не знаю, как они могли бросить трех таких замечательных детей. – Она взглянула на Майка. – Ну, по крайней мере двух замечательных.

Майк не обратил внимания на ее слова. Ему необходимо было обсудить с Пэтти одну серьезную проблему, которая занимала его сейчас больше всего. После школы он работал в бакалейной лавке Ральфа, и у него складывались сложные отношения с детьми, посещающими магазин.

– Я устанавливал банки пирамидой, а это маленькое чудовище, я его даже не видел, выпихнул одну банку в самом низу, получил ими по башке и кричит, что я пытался его убить. Меня чуть не уволили. Мистер Мэйхью сказал, что оставит меня с предупреждением, чтобы я был более внимательным… Не знаю, что делать с этими детьми, – добавил он. – Если дашь им щелчок по носу, их матери кричат на тебя. В общем, это молодое поколение…

В этот момент Пэтти вспомнила про часы и достала их из ящика.

– Взгляните-ка, какую добычу притащил прошлой ночью Чок. Я так понимаю, какой-то ребенок надел их коту на шею из озорства, сегодня утром его мать наверняка сходит с ума, пытаясь их найти.

Ингрид с любопытством рассмотрела часы, подхватила свои учебники и была уже на полпути к задней двери, когда Майк вдруг воскликнул:

– Эй, знаете что?

Он был возбужден.

– Помните то ограбление с неделю назад, ну, тот банк в Ван-Нуйе, который взяли два типа ради пары сотен тысяч, они еще прихватили с собой из банка кассира – пожилую леди, лет сорока, и никто их с тех пор не видел. Ты помнишь, правда, Пэт?

Она смотрела непонимающе.

– Ну…

– Она носила часы вроде этих. Я помню, газета описывала все, что при ней было, и там была картинка с этими часами на ее руке.

Он продолжал возбужденно:

– Она надела их на него, неужели вы не понимаете? Ее держат в плену где-то совсем рядом, а Чок пробрался в тот дом, и она надела их ему на шею, чтобы ей помогли.

– Погоди минутку, – сказала Пэтти, – и давай еще раз членораздельно.

– Ты должна позвонить в полицию, Пэт. Ты просто должна. Ты же знаешь, как старина Чок, – он грубовато провел рукой по спине кота, – бродит по округе, заходит ко всем подряд и таскает, что плохо лежит. – Он обернулся к Чоку: – Ты не равнодушен к людям, так ведь, старая ищейка?

Чок одобрительно лизнул его руку. Он был очень привязан к этому мальчишке, которого вырастил и которому помог преодолеть трудный период до двенадцати лет, когда юнцу обычно не хватает зрелости, чтобы признать хвост важной частью кошачьего тела.

Ингрид сказала:

– Конечно, он любит род человеческий. Он же не встречал никого лучше.

Пэтти прервала ее:

– Так, давайте не будем отвлекаться. Шансы миллион к одному…

– В той газете было сказано звонить в ФБР, если есть хоть какие-нибудь новости. – Неугомонный Майк уже искал нужный номер. – Вот он. Хаббард 3–3551. Только обязательно скажи им, что это Чок принес часы домой. Может, ему дадут медаль конгресса или еще что-нибудь.

Чока все это совершенно не интересовало. Он не отличался тщеславием. Поэтому начал работать над вторым ухом. Чистота – вот что по-настоящему важно.

3

Звонок принял Зик Келсо. Он был высок и тощ и в разговоре мягко и приятно растягивал слова. Звук его речи напоминал слушателю о продуваемых всеми ветрами равнинах Невады.

– Вы говорите, что эти часы принес домой ваш кот?

– Кто-то застегнул их вокруг его шеи.