Шайтан Иван 12 (СИ) - Тен Эдуард - Страница 20

Констанция улыбнулась. Наступил момент — она поняла, что вольна диктовать свои условия.

— Хорошо, ваше величество. Но с одним условием, — сказала она.

— И какое же? — Виктория прищурилась с любопытством.

— Вы дадите мне слово, что будете в точности выполнять мои рекомендации. Ибо в противном случае я не берусь гарантировать положительный результат. И как только вы скажете «нет», я тотчас покину дворец. Согласны?

Виктория удивлённо подняла бровь. Так с ней не разговаривал никто. Даже премьер-министр.

«Дерзкая. Но честная. В ней есть стержень — такими я восхищаюсь. Пожалуй, я не ошиблась в своём выборе.»

— Альберт, Георг, — обернулась она к мужчинам. — Вы будете свидетелями наших договорённостей.

— Конечно, дорогая, — оживился принц Альберт, до того молча сидевший за столиком в стороне. В его глазах мелькнула едва заметная усмешка — он редко видел жену в положении просящей.

— Непременно, сестра, — кивнул герцог Георг, а затем не удержался: — Надеюсь, мне будет дозволено посещать вас?

— Конечно, Георг, но не чаще двух раз в неделю. — Усмехнулась Виктория, заметив кислую физиономию брата.

Георг вздохнул, но спорить не стал. Знал нрав сестры.

— Итак, Констанция, — королева вновь повернулась к княгине, и в голосе её зазвучали привычные командные нотки. — Жду вас в пятницу. Мне просто не терпится приступить к лечению.

— Я буду в пятницу, ваше величество, — поклонилась Констанция. — С вашего позволения, начну готовиться к отъезду.

— Да, да, ступайте, — Виктория уже смотрела куда-то в сторону, обдумывая что-то своё. — Альберт, распорядись приготовить для княгини лучшие покои. Те, что с видом на сад. И пусть приставят к ней отдельную горничную.

— Всё будет исполнено, моя дорогая, — кивнул Альберт.

Констанция вышла из гостиной. И только тогда, оставшись одна в длинной дворцовой галерее, позволила себе выдохнуть.

«Что ж, Констанция, — подумала она, прижав руку к груди, где колотилось сердце, — ты только что заключила договор с самой королевой Великобритании. И проигрывать тебе никак нельзя.»

Она прислонилась к холодной мраморной стене. Пальцы дрожали — то ли от волнения, то ли от осознания того, что только что произошло.

Констанция постаралась успокоиться, заставила себя дышать ровно.

Все наработки, которые они разрабатывали с князем Ивановым– Васильевым, сработали. Но как-то уж слишком стремительно события стали опережать график задуманных поступков и ходов. То, что планировалось на месяцы, свершилось за один вечер. Констанция буквально ворвалась в окружение королевы. И не просто в окружение — а вплотную, став её практически наперсницей.

«Слишком быстро. Слишком легко. В этом и кроется опасность.»

Теперь главное было — не совершить ошибки, которые оттолкнут королеву. Один неверный шаг, одно лишнее слово — и всё рухнет. А там, когда падает фаворит, ему не дадут подняться.

Констанция прекрасно понимала: теперь её положение стало смертельно опасным. Следовало быть постоянно начеку, чтобы не попасть под подлую интригу двора. Пощады не будет. Её задавят, растопчут без жалости, как только почувствуют слабину. Придворные — как стая голодных псов: достаточно запаха крови, и они разорвут даже своего.

Она сделала несколько шагов по галерее. Тишина давила. Портреты прежних королей и королев смотрели на неё с высоких стен — холодно, оценивающе, словно спрашивали:

— А долго ли ты протянешь, голубушка?

— От ожидания долгого пути к трону королевы… — подумала Констанция. А затем поправила себя: — Нет. Не ожидания. Судьба взяла меня за руку и сама привела туда, куда я планировала попасть. Но зачем? И какой ценой?

Мысль о князе Иванове — Васильеве обожгла холодом.

Она вдруг отчётливо осознала: он предусмотрел и предвидел практически все события и возможные варианты. Все. Даже те, о которых она сама не догадывалась. Он словно разыграл шахматную партию — на много ходов вперёд. И она в этой партии — не игрок, а фигура. Самая важная, самая близкая к королеве, но всё же фигура.

По спине пробежали мурашки. Констанция вздрогнула, плотнее запахнула шаль.

«Кто же ты на самом деле, князь? — пронеслось в голове. — Провидец? Гений? Или тот, кто играет судьбами, даже не спрашивая нашего согласия?»

Она оглянулась. Галерея тянулась в обе стороны — бесконечная, как её собственное будущее. Где-то в конце коридора мерцал огонёк свечи. Дежурный лакей ждал, чтобы проводить её к выходу.

Констанция расправила плечи, подняла голову.

— Довольно страхов. Я не для того шла к этому, чтобы сейчас дрожать как осиновый лист. Я буду играть. И я выиграю. А князь… пусть смотрит со стороны. Моя партия — только моя.

Она шагнула вперёд. Твёрдо. Чеканно. Так, как и подобает женщине, которая только что бросила вызов не только британскому двору, но и собственной судьбе.

Разговор с Майлоком не задался с самого начала — как только Констанция сообщила ему, что по приказу королевы она некоторое время будет жить в Букингемском дворце. Сначала он опешил от такого известия, а потом, с лицом заправского трагика, объявил, что не сможет прожить без неё и дня.

— Майлок, не будь капризным ребёнком, — мягко, но твёрдо сказала Констанция. — Ты прекрасно понимаешь: просьба королевы — это приказ. Не выполнить его — значит попасть в немилость её величества. И если для меня это мало что значит, то для тебя и твоего семейства чревато многими неприятностями. Думаю, это не обрадует твоего отца. Я просто уеду — и забуду об этом, как только сяду на корабль. В первую очередь я думаю о тебе.

Майлок задумался. Осмыслил сказанное — и немного успокоился.

— Я должен посоветоваться с отцом, — сказал он после паузы. — Констанция, ты же понимаешь, что возбудила и настроила против себя чуть ли не весь свет Лондона?

— Ну, не весь же свет, — улыбнулась Констанция. — Ты ведь не против меня. И Эвелин, думаю, не стала относиться ко мне хуже.

Майлок вздохнул, но спорить не стал. Поцеловал ей руку и вышел.

Как только за ним закрылась дверь, Констанция вызвала свою горничную Арину.

Она была взята в услужение по настоянию князя. Среднего роста, не красавица, но умная и сообразительная — с лица воду не пить, а с изнанки золото. Арина превосходно владела массажем и другими секретами народной медицины. Прекрасно знала весь курс процедур и методов лечения, которые применялись в элитном санатории в Голубовке — в разработке некоторых она и сама принимала участие. Знала меню лечебного курса и многое другое.

Констанция подозревала, что знает об Арине лишь малую часть её талантов. За то время, что они были вместе, княгиня искренне привязалась к своей служанке и полностью доверяла ей.

— Арина, — вздохнула Констанция, опускаясь в кресло. — Нам предстоит жить в королевском дворце и сделать из королевы красавицу. Думаю, будет очень непросто.

— Раз надо, значит, сделаем, — уверенно заявила Арина. — Вы не переживайте, Констанция Борисовна. Не таких ломали.

Констанция подняла бровь.

— Это с виду они короли да королевны, — продолжала Арина, сверкнув глазами. — А как разденутся да попадут ко мне в руки — так и становятся простыми смертными. И уж тут моя воля: плакать им или наслаждаться.

Констанция не выдержала — рассмеялась. От души, впервые за этот долгий, напряжённый день. Такой простой подход к её надуманной проблеме вдруг показался ей самым разумным на свете.

— А ещё, — продолжила свой монолог Арина, — как говаривал наш князюшка: делай, что тебе положено, со всем старанием, а там — как сложится.

Она стояла посреди комнаты, полная уверенности в своей правоте. И Констанция вдруг почувствовала, что страх отступает.

«С такой служанкой, — подумала она, — и в аду не пропадёшь. А уж в Букингемском дворце — тем более.»

— Что ж, Арина, — сказала княгиня, поднимаясь. — Собирай вещи. В пятницу нас ждёт королева.

— Уже собрала, — усмехнулась Арина, кивнув на стоящий в углу саквояж и три приличных кожаных баула. — Я всегда наготове.