Шайтан Иван 12 (СИ) - Тен Эдуард - Страница 26

В воскресенье после обеда к нему пожаловал незнакомый господин — прилично одетый, с явными замашками дворянина. От него веяло спокойной силой человека, привыкшего к тому, что его слушают.

— Здравствуйте, мистер Паркер, — мягко произнёс гость. — Меня зовут Тревис Морон. Этого пока вполне достаточно.

Всё в нём говорило об уверенности и значимости. Он держался с достоинством, но без тени высокомерия — та особая порода людей, которым не нужно ничего доказывать.

— Я узнал от капитана Стоунда о столь замечательном молодом человеке, прибывшем в Англию с большими надеждами, — Тревис чуть улыбнулся уголками губ. — Стоунд охарактеризовал вас в таких хвалебных словах, что мне захотелось познакомиться с вами лично.

Чарльз жестом пригласил гостя в комнату.

— Чем обязан визиту, мистер Морон? — спросил он осторожно, стараясь не выдать охватившего его внутреннего напряжения.

Морон устроился на единственном стуле — по-хозяйски, но без нарочитой демонстративности. Паркеру пришлось присесть на кровать.

— Со слов Стоунда, вы отказываетесь поступить на службу в королевский флот, несмотря на то, что вы прекрасный штурман и, в перспективе, отличный офицер. Позвольте узнать — почему?

— У меня нелады с дисциплиной, — ответил Чарльз, стараясь говорить равнодушно. — Я терпеть не могу жизнь по уставу.

— Что ж, ответ исчерпывающий.

— Я вообще не хочу служить в государственных ведомствах. Пусть маленькое, но своё дело.

Тревис внимательно посмотрел на него — долгим, изучающим взглядом.

— Такой человек, как вы, Паркер, не должен удовлетворяться судьбой мелкого лавочника или владельца утлого судёнышка. — В голосе Морона зазвучали бархатные, почти вкрадчивые нотки. — Поверьте, вы достойны большего. Значительно большего. В вас чувствуется порода. В вас заложен потенциал, которым вы просто обязаны воспользоваться.

— Послушайте, сэр, — Чарльз позволил себе проявить лёгкое нетерпение. — Что вы хотите от меня? Изложите, пожалуйста, коротко и понятно.

— Согласен, ни к чему этот туман таинственности. — Морон подался вперёд. — Я представляю оперативное отделение Форин-офиса. Молодые люди, подобные вам, необходимы нам. И поверьте, мы умеем добиваться своего.

Взгляд его стал холодным и жёстким — таким, от которого по спине пробегают мурашки.

— При вашем согласии и поступлении на службу карьерный рост вам обеспечен. Я вижу в вас хороший потенциал. Вы — человек, недавно прибывший из колонии, никому не известны. Это огромное преимущество. Вы будете работать здесь, в Англии, под моим руководством.

Он сделал паузу.

— В противном случае… вы просто не сможете прижиться в столице. Да и в Англии вообще будет сложно. Останется один путь — вернуться в Америку.

Чарльз изобразил тяжёлую задумчивость. Медленно опустил взгляд, помолчал — ровно столько, сколько требовалось, чтобы не показаться слишком покладистым. Он поднял глаза на Морона — и в его взгляде теперь читалась неподдельная внутренняя борьба.

— Простите, сэр, а чем занимается ваша служба и конкретно вы?

— Основное — это внутренняя безопасность определённых структур. В наши обязанности также входит обеспечение охраны и безопасность королевской семьи.

— Вы уверены, что я подхожу вам, сэр?

— Поверь, Паркер, ты справишься без особых трудностей. Научим, подскажем. — Морон выдержал паузу, достал из кармана сложенную бумажку и протянул её Чарльзу. — День на раздумье. Это адрес, по которому следует явиться. До встречи, Чарльз.

Он поднялся — плавно, без суеты — и вышел из комнаты так же тихо, как и появился.

Чарльз остался один. Посмотрел на зажатую в руке записку, перевёл взгляд на закрытую дверь.

— Прямо дежавю какое-то, — пробормотал он себе под нос. — Вновь вербовка. И как-то уж слишком быстро.

Он откинулся на кровать, закинул руки за голову.

— Придётся согласиться, — подумал он. — Но стоит пококетничать. Я теперь человек с большим потенциалом — следует поторговаться. Не каждый день такие предложения получают. Морон уверен, что я соглашусь. Даже записку приготовил.

Усмехнулся своим мыслям, но усмешка вышла невеселой. Вспомнились слова князя: «Ты должен стать тем, кто ты по легенде. Чарльз Паркер, никакого Климова. Ты должен быть англичанином до мозга и костей. Будет тяжело, но надо это сделать. Твоя командировка надолго, Чарльз Паркер. Удачи тебе».

Тревис Морон не спеша прошёлся по улице, прилегающей к портовым сооружениям. За ним следовал один из охранников, обеспечивающих его безопасность, — тенью, привыкшей не привлекать внимания. Два года назад его, выходца из флотской разведки, вызвали в Форин-офис и неожиданно предложили сформировать секретное подразделение внутренней безопасности. Морон тогда даже не поверил, читая предварительный устав службы, — настолько широкими полномочиями наделяли новую структуру. Он не принадлежал ни к одной из сложившихся группировок и партий. Именно на это и рассчитывало начальство: на объективность его работы. Слишком уж много неудачных операций произошло в последнее время — и каждая наводила на неприятные мысли. Но сформированное подразделение оказалось практически неработоспособным. Кадры, выделенные ему, мягко говоря, оставляли желать лучшего в профессиональном плане. А воспитывать своих — процесс не быстрый. Из одиннадцати человек, включая его самого, только двое могли хоть как-то претендовать на звание людей, способных работать в его службе. Морон остро нуждался в умных, обладающих аналитическими способностями сотрудниках. В таких, кого уже опасались и втайне ненавидели сотрудники Форин-офиса. Он остановился у края набережной, глядя на мутные воды Темзы.

— Паркер, — подумал он. — Этот парень — не просто штурман. В нём есть стержень. И глаза — холодные, цепкие. Такие не боятся смотреть правде в лицо. А мне сейчас нужны именно такие. Люди, которым ещё не сломала хребет эта система. Человек не связанный ничем и ни с кем. Ты нужен мне Паркер. Он повернулся и зашагал обратно — быстрее, решительнее.

— День на раздумье, — усмехнулся он про себя. — Посмотрим, что ты скажешь, мистер Паркер. От твоего выбора зависит больше, чем ты думаешь.

Глава 17

До Петербурга мы добрались двадцать третьего января. Пронизывающий ветер, мелкий колючий снег и прочие прелести зимнего города встретили нас. После бурной встречи Катя сразу заметила мои непроизвольные ужимки и то, как я стараюсь оберегать грудь.

— Петя, что случилось? — с тревогой спросила она.

— Лёгкое ранение в грудь. Уже почти всё зажило. Не волнуйся, — постарался я свернуть разговор со скользкой темы.

Но Катерина до позднего вечера была встревожена — пока не осмотрела свежий звездчатый шрам. Осторожно потрогав его пальчиком, она села рядом и посмотрела на меня грустными, потемневшими глазами.

Моё знакомство с дочерью произошло тихо и без лишнего шума. Татьяна Петровна изволили спать. В кружевном чепчике, с розовым личиком, она сладко сопела, улыбаясь своим младенческим снам.

— Знаешь, Петя, она такая спокойная, — тихо сказала Катя. — Ест, спит и не причиняет никакого беспокойства. Ада говорит — крепкая и здоровая. Я смотрю на неё и не пойму: на меня непохожа, на тебя — тоже.

— Наверное, рано судить, Катенька. Чуть подрастёт. Да пока будет расти — ещё не раз поменяется. Волосики совсем светлые…

Зато остальная «банда» разом атаковала меня с криками и толканием, пытаясь привлечь к себе внимание. Даже Дмитрий не выдержал и отпихивал брата с сестрой — с важностью старшего, которому позволено больше других.

Дмитрий Борисович выглядел на удивление хорошо и достаточно бодро. Обычно поздней осенью и зимой он хандрил, у него обострялись боли в суставах. Но сейчас — словно весна заглянула в дом раньше срока.

Радостная Роза щебетала без умолку, делясь впечатлениями с Анфисой и Груней. Груня делала вид, что слушает, а сама не сводила счастливых глаз с Аслана. Как ни пытался Аслан сохранить каменное лицо, но каждый раз, встречаясь глазами с Груней, скупо улыбался — и тщательно скрывал эту улыбку, будто она подрывала его мужской авторитет.