Худший парень в мире (ЛП) - Смит Холли Джун - Страница 12

Я могла бы пойти к нему, у меня есть его адрес. В минуту слабости я спросила Люка о нем. Могла бы сесть в машину и быть там уже через двадцать минут, сорвать с него одежду и лечь на него сверху. Я закрываю глаза, заставляя себя делать медленные, глубокие вдохи. Два дня. Я выдержу два дня, мне просто нужно отвлечься.

Что мне действительно нужно, так это сконцентрироваться на работе и убедиться, что мой проект не сорвется из-за Лоуренса. Прошлой ночью я едва могла уснуть, так как переживала из-за этого. Мы с Меган встретились с Карой, чтобы поужинать и выпить, но я ушла пораньше, потому что они были в прекрасном, дурацком настроении, а я чувствовала себя так, словно нависла над ними как черная туча.

Нет, я не могу пойти домой, иначе стану еще больше с ним флиртовать. Я натягиваю свою пропотевшую спортивную форму, хватаю перчатки и направляюсь наверх. Ведь я не смогу встать перед ним на колени, если занята тем, что выбиваю дерьмо из боксерской груши и представляю его лицо.

Час спустя я выхожу через турникет, просматривая еще пять электронных писем от Лоуренса, который, кажется, одержим идеей испортить мне субботу очередными глупыми вопросами. Прежде чем успеваю открыть их, двери передо мной распахивается, и появляется последний человек, которого я хотела бы видеть.

Роб Придурок Морган – словно видение в черных спортивных штанах, толстовке с капюшоном в тон и кепке, надетой задом наперед. Не думаю, что на земле найдется женщина, которая не захотела бы залезть на него, как на дерево, сорвать эту одежду и приняться за работу. Хотя я бы позволила ему не снимать кепку.

Он вынимает один наушник, и его лицо расплывается в широкой улыбке, когда он замечает меня. На моем лице появляется то же самое, прежде чем я успеваю снова нахмуриться.

— Серьезно, Роб? Оставь уже меня в покое.

Он выставляет руки у груди, ладонями ко мне.

— Клянусь, я не знал, что ты здесь. Просто пришел позаниматься.

— Я тебе не верю.

— Честно. Я тренируюсь, когда напряжен.

— И почему же ты такой напряженный? — спрашиваю я. Он подходит чуть ближе и скользит взглядом по моему лицу.

— А как ты думаешь, почему?

— Даже не начинай, — говорю я, закидывая спортивную сумку повыше на плечо. — Я не в настроении выслушивать твое дерьмо.

— Что случилось? — спрашивает он, и его тон становится искренним.

— Просто рабочие дела, — я пожимаю плечами. Когда я уклоняюсь влево, он делает то же самое, его массивная фигура вынуждает меня отступить, когда он преграждает мне путь к двери. Я уже собираюсь отвесить ему очередной удар, когда он кладет руку мне на плечо и сжимает его. Достаточно одного прикосновения. Теплое, крепкое, это прикосновение снимает напряжение, которое он сам изначально и вызвал.

Я поджимаю губы и опускаю глаза, чтобы он не видел, как сильно на меня действует. Прятаться бесполезно. Следующее, что я чувствую, – это его рука на моем подбородке, приподнимающая мое лицо, чтобы встретиться с его взглядом.

Я не маленького роста, но он такой высокий. Нависая надо мной, он занимает все пространство в моем поле зрения. Его взгляд скользит между моими глазами, и когда между его бровями появляется небольшая морщинка, у меня перехватывает дыхание.

— Хочешь поговорить об этом?

Я качаю головой, но не могу отвести взгляд. Месяц назад я бы ударила его по руке и протиснулась мимо. Теперь я не в силах ничего сделать, кроме как стоять здесь и любоваться ямкой на его верхней губе и полнотой нижней.

— Да ладно тебе, — улыбается он, игриво сжимая мои щеки. — Я могу пропустить один день, пойдем перекусим.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он быстро закрывает его своей горячей ладонью, прежде чем я успеваю произнести хоть слово. Часть меня хочет брыкаться и кричать, но я закатываю глаза, потому что вероломной сучке у меня между ног, по-видимому, это очень нравится. Кажется, я вот-вот проиграю наше пари прямо здесь, в фойе спортзала.

— Ты ведь голодна, да? — он смеется, и глубокое урчание в моем животе выдает меня. На самом деле я умираю с голоду. Отпихиваю его руку, но он обхватывает мои пальцы и не отпускает их.

— Ты там что-то говорил о буррито?

— Вот моя девочка, — он снимает мою сумку с плеча и перекидывает ее через свое. — Только после тебя.

Здесь недолго идти до нашей местной мексиканской закусочной, наверное, моего любимого места в городе, где небольшой выбор.

— Мне нужно ответить на пару электронных писем. Не мог бы ты сделать заказ за меня?

— Конечно. Что будешь?

— Просто закажи по два все то, что будешь брать себе. И я спокойно переношу острое.

Он даже не пытается скрыть ухмылку, уходя от меня. Я проскальзываю в угловую кабинку, открываю свою рабочую почту и громко вздыхаю. Лоуренс неутомим, он присылает мне множество запросов на получение доступа и кучу вопросов о проекте, но всегда отправляет копии на некоторое количество коллег, из-за чего я выгляжу так, будто каким-то образом облажалась. Но нет, я знаю, что это не так. У него уже есть доступ ко всем файлам проекта. И почему он вообще работает в субботу?

У меня ушли месяцы на то, чтобы привести этот проект и мою команду в такое состояние, чтобы нам не приходилось работать до одиннадцати вечера и все выходные. На этой неделе я отработала почти двадцать дополнительных часов, и все из-за него. Нужно будет рассказать ему о корпоративной культуре, дать понять, что мы не оказываем друг на друга такого давления.

Вот что это. Давление. Я знаю, что это он неправильно понимает и не слушает, когда я даю ему инструкции. Честно говоря, он выглядит немного глупо, но я готова поспорить, что в понедельник от начальства поступят комментарии о его преданности делу и энтузиазме. Он сделает несколько самодовольных замечаний о том, как он работал все выходные, но это даже не ощущалось как работа, потому что он просто очень рад быть здесь. Так всегда происходит с мужчинами в сфере рекламы. Любители потешить свое эго.

Я отвечаю на его последнее электронное письмо и сразу же отвечаю на все его вопросы, нажимая «отправить», как раз в тот момент, когда Роб садится напротив меня и ставит между нами поднос с едой.

— Буррито с говядиной, большой. Халапеньо. Начос с добавлением гуака. Жаррито с ананасами. Неплохо?

Это в точности мой заказ. Я пристально смотрю на него, пока роюсь в памяти, пытаясь вспомнить, откуда он это знает. Мы когда-нибудь вместе ели мексиканскую кухню? Обсуждали это за ужином в пятницу вечером? Не могу вспомнить. Не могу вспомнить большинство тем, которые мы обсуждали, когда он был рядом, потому что была слишком занята, ненавидя его за это и стараясь не возбуждаться.

— Все прекрасно. Спасибо.

— Итак, что там у тебя происходит на работе?

— Ух, — простонала я с набитым буррито ртом. — На самом деле не хочу об этом говорить.

— Уверена? Ты же знаешь, я отличный слушатель, — говорит он, намазывая свежую сальсу на хрустящие чипсы из тортильи.

— Это скучно. На мой проект без моего одобрения назначили нового парня, и он начинает выводить меня из себя.

— Ты запала на него? — спрашивает Роб, его брови взлетают вверх.

— Боже, нет. Ему всего двадцать четыре.

— Раньше это тебя не останавливало, — поддразнивает он.

— Пожалуйста, прекрати, — я угрюмо откидываюсь на виниловую обивку сидений в кабинке. — У меня просто паранойя по поводу того, почему он вообще здесь. Я директор по работе с клиентами, я отвечаю за все, дела идут хорошо, мы укладываемся в бюджет, клиент доволен, команда довольна. Никто не дает мне прямого ответа, но в моем мире постоянно предпринимаются хитрые шаги без надлежащего информирования или консультаций с людьми. Так что у меня такое чувство, что вот-вот начнется какая-то чертовщина.