Высшее общество (СИ) - Хай Алекс - Страница 18

— Итак, Александр Васильевич. Что же привело вас в Антверпен?

Я решил перейти сразу к сути:

— Цветные бриллианты, господин Лившиц. У меня две задачи. Одна попроще, другая значительно сложнее.

— Давайте начинать с простой, — улыбнулся хозяин.

— Первая — ме нужна россыпь мелких чёрных бриллиантов. Магически активные, желательно разного размера, до карата.

Бенцион поднял брови.

— Сколько штук?

— Около ста на текущий заказ, плюс резерв.

— Это, Александр Васильевич, как раз очень удачно. Чёрные бриллианты — наш конёк уже три поколения. Мы сотрудничаем с одной шахтой в Ботсване и с семейной гранильней на окраине Антверпена. У нас здесь чёрных — в избытке. Сейчас покажу.

Он поднялся и подошёл к сейфу, достал из глубокого внутреннего отделения три плоских планшета, обтянутых тёмно-синим бархатом, и аккуратно перенёс на стол.

На бархате была россыпь чёрных бриллиантов разной огранки. Круглые, овальные, грушевидные, кушоны, единичные изумрудные. Размеры — от полукарата до пяти сотых. На каждом планшете было карат тридцать общим весом.

Я достал собственную лупу из футляра, придвинул первый планшет и принялся изучать самоцветы.

Огранка у всех была весьма приличная, даже у мелких. Бельгийская работа, без сомнений. Чистоты — разные: некоторые камни были с лёгкими включениями, что для чёрных бриллиантов норма. Магическая активность чувствовалась процентов у трёх-четырёх — под пальцами ощущалось лёгкое покалывание, едва уловимое, как от сухого воздуха зимой. Этого мне за глаза хватало.

— Неплохие камни, — сказал я, не отрываясь от лупы.

Бенцион сдержанно кивнул:

— Я бы не стал показывать мусор самому Фаберже…

Я перебрал все три планшета. В голове сразу нарисовалась картина: какие именно отложить под линзовидные галактики, какие — под одиночные звёзды поплотнее, где взять пустые камни, чтобы они просто блестели, а где — несколько активных в ключевых точках композиции. На «Сингулярность» подходили все три планшета. С запасом. Можно было не перелопачивать.

Хорошо. Одна задача сразу была закрыта. Останется лишь найти крупный чёрный бриллиант для Чёрной дыры.

Я отложил лупу и взглянул на Лившица:

— Беру все три планшета. Заверните и оставьте в хранилище до моего отъезда. Расчёт произведём банковским переводом сегодня же вечером.

Бенцион достал из ящика бланк, заполнил аккуратным мелким почерком и передвинул ко мне. Я пробежал глазами, кивнул на цене — она была честная, без накрутки за имя — и подписал чек на наш счёт через швейцарский банк-корреспондент. Глава семьи вызвал внука, Эли вручили бумаги, и он молча унёс планшеты в хранилище.

Бенцион подлил мне кофе.

— Какая вторая задача?

Я отпил и поставил чашку.

— Я ищу крупный цветной бриллиант. От двух карат, обязательно магически активный. Не чёрный. Любой фантазийный — жёлтый, розовый, голубой, шампань — я готов рассмотреть все оттенки. Огранка — не круг. Груша, принцесса, радиант, октагон, в крайнем случае — изумруд…

Бенцион нахмурился и покачал головой.

— Тут, Александр Васильевич, вынужден вас огорчить. У меня сейчас ничего такого нет. Точно нет. Цветные крупные с активностью я последний раз продавал полгода назад — голубой полтора карата ушёл одному американцу. С тех пор — ни одного на руках…

Я кивнул. Что ж, ожидаемо.

— А слышали ли что-нибудь? Быть может, у ваших коллег по сообществу?

Лившиц задумался.

— Слышал кое-что, но точно сказать не возьмусь. Мне нужно поспрашивать и уточнить. У нас здесь, в Антверпене, есть… скажем так, узкий круг семей, которые всё знают друг про друга и редко чужому говорят сразу. Как долго вы пробудете в городе?

— Хотел улетать послезавтра утром, — ответил я.

— Понял. Тогда у меня есть время до завтрашнего вечера. Если что-то всплывёт — дам знать. Куда вам сообщить?

Я продиктовал адрес отеля и номер для связи через мессенджер. Бенцион аккуратно записал их в маленькую кожаную записную книжку, потом поднялся и протянул мне руку.

— Александр Васильевич, очень рад, что мы смогли вам угодить. Ваши бриллианты будут ожидать вас в ячейке Алмазного банка, доступ — в любое время по вашим документам. Я всё оформлю. И знайте — Дом Лившиц рад послужить делу Дома Фаберже. Так было сто семьдесят лет, так будет и впредь…

Я пожал хозяину руку и, пообещав быть на связи, спустился в магазин.

Эли в зале смущённо улыбнулся, проводил нас со Штилем до двери, и колокольчик звякнул у нас за спиной.

На улице продолжал дуть тёплый ветер. Штиль молча взглянул на часы. До встречи со Стерном оставалось около часа.

Мы прошлись пешком. До «Сапфир Хауса», где должна была состояться встреча с брокером, было минут двадцать неспешным шагом. Я не торопился. После долгого перелёта и плотной первой встречи было приятно выпить хорошего кофе, пройтись по узким улочкам Алмазного квартала, потом свернуть на одну из больших улиц и посмотреть, как живёт другой город.

«Сапфир Хаус» оказался современным отелем в отреставрированном здании. Старый фасад из красного кирпича сохранили, а в окна вставили современные стеклопакеты. У дверей дежурил швейцар в зелёной ливрее.

Лобби было просторным и светлым со светлыми коврами и низкими диванами. У стойки портье выстроилась очередь японских туристов с одинаковыми чемоданами на колёсиках. В углу пожилой господин читал «Le Soir», попивая знаменитое бельгийское пиво.

Я оглянулся. С одного из диванов в глубине лобби поднялся мужчина и пошёл мне навстречу.

Морис Стерн в реальной жизни оказался ниже меня на полголовы. Лет шестидесяти, поджарый, редкие седые волосы были зачёсаны назад. Он носил лёгкий песочного цвета костюм-двойку без галстука и начищенные коричневые броги. На запястье я заметил добротные швейцарские часы старого, но не особо разрекламированного бренда. Лицо у Стерна было тонкое, с мелкими морщинами, но взгляд живой, цепкий, считывающий собеседника за две секунды. Хорошее качество для брокера.

— Александр! — Он подошёл и пожал мою руку обеими ладонями. — Наконец-то мы увиделись вживую! Двадцать лет работаем с вашей семьёй, и впервые вижу вас во плоти.

— Морис, безмерно рад знакомству.

Стерн повернулся к Штилю и без церемоний кивнул ему:

— А вы, видимо, помощник?

— Да, — ответил я за Штиля. — Мой ассистент Максим.

Штилю это не понравилось — я понял по едва заметному движению его подбородка. Но представлять его по позывному было уж совсем неправильно.

Мы расположились в дальнем углу кафе и заказали у официанта три кофе. Штиль сел чуть поодаль — слышал всё, но не вмешивался.

— Итак, Александр, перейдём к делу. — Стерн откинулся в кресле. — Барон Кранц прибыл сегодня утром, остановился в отеле «Жулиэн». Камень у него с собой, точнее, в банковской ячейке здесь, в Антверпене. Показ можно провести сегодня, уже через час. Разумеется, если это не нарушит ваших планов…

Я приподнял бровь.

— Сегодня?

— Дилер из Бомбея отказался — ему перебили цену по другому камню в Дубае. Лондонец перенёс на завтра. На сегодня появилось окно…

Неожиданно, но даже хорошо. Меньше времени на торг между покупателями. Да и я, каким бы ни казался уютным Антверпен, хотел бы поскорее вернуться в Петербург.

— Где будет осмотр?

— В банке «Привэ Хоттингэ» на Ру де ла Лои, это не так далеко отсюда. У барона там ячейка, и для подобных сделок они предоставляют комнату с экспертом и всеми необходимыми приборами, а также услуги независимого консультанта. Стандартная практика.

— Разумеется.

Стерн понизил голос:

— Александр Васильевич, я считаю необходимым сказать пару слов о самом бароне. Чтобы вы были готовы…

— Слушаю.

— Отто фон Кранц. Австриец, семьдесят два года. Безупречные манеры, старая школа… У него в пригороде Вены собственный частный музей, который он намерен после смерти передать государству. Кранц — бывший дипломат, банкир, теперь только коллекционирует. Имеет репутацию человека жёсткого, но порядочного — слово держит, но и торгуется до последнего франка. И, Александр Васильевич, ещё одно. Кранц не всегда продаёт экспонаты за деньги.