Крымский излом (СИ) - Старый Денис - Страница 15

Замок на воротах Крыма был сорван. Перекоп был взят.

От автора:

Комбриг Турчин сделает все, чтобы подготовить Родину к схватке с фашистскими захватчиками.

https://author.today/reader/580203

Глава 7

Перекоп

4 июня 1725 года

— Бах! Бах! Бах! — гулко гремели орудия, заволакивая позиции сизым пороховым дымом.

Я не знаю, всегда ли артиллеристы работают так слаженно. А когда рядом нет государя? Стараются так же? Или же это мы наконец добились такой безупречной выучки, но стреляли пушкари на загляденье. И передвигались споро. Не всеми пушками, конечно, а только относительно легкими, полевыми, с устойчивыми, что было не всегда, лафетами.

Буджакскую орду удалось загнать в идеальную ловушку. И главная заслуга, что не выпустили буджаков и взяли их у переправы, была как раз артиллеристов.

О том, что степняки приближаются, мне доложили загодя. Разведка сработала на отлично, особенно отличились башкиры. Был даже примечательный эпизод: встретив вражеский разъезд, они как ни в чем не бывало совершили совместный намаз. Почти совместный. На расстоянии, но никто ни на кого не нападал. А после противники мирно разъехались. Вот только башкиры, явно чувствуя соперничество с калмыками. Поспешили оперативно доложить, где и сколько врага. И… развернулись, побежали к тому месту, ударили исподтишка и вырезали три сотни буджакских ногаев.

В итоге мы применили излюбленную тактику самих степняков — ложное отступление. Построив пехоту во множество ощетинившихся штыками каре, мы сымитировали испуг, но такой, относительно организованный, а то получилось бы и самим бежать, и начали отходить вглубь.

И когда враг втянулся, каре взяли его в жесткие клещи. Мы стремительно перебросили на фланги артиллерию, и теперь, когда буджаки осознали западню и рванули прочь, они напоролись прямо на убийственный свинцовый ливень нашей картечи.

— Фельдмаршал, я предоставляю вам честь окончательно разгромить врага. И отомстить им, — на чистом немецком обратился я к Иоганну Бернарду фон Вейсбаху.

Он присоединился к нам буквально вчера — с долгого похода сразу в новое сражение, с корабля на бал. Вот только нынешняя бойня вряд ли походила на то, что старому генералу доводилось выдерживать раньше.

Его злой, холодный взгляд впился в мечущихся в панике степняков. Вернее, смотрел один глаз, усиленный оптикой. Вейсбах, именно с сегодняшнего дня носящий высший чин фельдмаршала, резко отдал приказ изготовиться всей регулярной кавалерии, приданной той части армии, с которой я шел к Перекопу.

Силы регулярной кавалерии были невелики: три драгунских полка и пока лишь две роты кирасир. Замысел был прост: тяжелая конница должна насквозь прошить дезориентированную буджакскую толпу, а следом на врага обрушится дикая лавина башкир и калмыков. Уверен, именно так мы поставим победную точку в этом сражении.

И да, можно было отправить калмыков с одной стороны и башкир с другой. Они бы разобрались. Но вот политично было почти поставить точку в этой битве русской коннице. Авторитет у степняков, к сожалению, не сразу завоевывается. Еще нужно показать, чего мы стоим, когда идем на врага сидя в седле. Нелепо как-то, ибо вне седла мы кавалерию научились бить куда как эффективнее.

Артиллерия продолжала бить без устали. Но сквозь дым виднелось уязвимое место: найдись у буджаков хоть один толковый командир, он смог бы собрать людей и, не считаясь с потерями, пойти на пушки. Смять батарею и те два спешенных батальона драгун, что сейчас отстреливались из ружей рядом с пушкарями.

Да, по-настоящему отличной, профессиональной кавалерии у нас, считай, и нет. Драгуны — род войск «ни там, ни сям»: неполноценная пехота и посредственная конница. В атаке они терялись, ломали строй и шли скорее нерегулярной казачьей лавой, чем тем выверенным, чеканным порядком, которого так хотел добиться Вейсбах.

Но, несмотря на это, зрелище впечатляло. Пыль от копыт стояла столбом, и в этом мареве наша атака казалась несокрушимой стальной стеной, неумолимо надвигающейся на вопящую неорганизованную толпу буджаков. По моим прикидкам, в седлах из всей орды оставалось не более пяти тысяч — большую часть представителей степных народов мы уже перемололи.

Да, некоторым степнякам пока удалось вырваться из котла. Но учитывая, что их лошади после боя были измотаны, а наша калмыцкая конница ждала приказа на отдохнувших и сытых скакунах, шансов уйти не оставалось ни у кого.

Вейсбах обрушился на буджакскую орду, сметая их ряды, словно хлебные крошки со стола. Сперва грохнул слитный пистолетный залп, а следом драгуны с ходу ударили палашами.

Рубка была стремительной и жестокой. Не прошло и пятнадцати минут, как передовой отряд Вейсбаха уже выходил из боя на другой стороне. Кавалерия грамотно притормаживала, чтобы в горячке атаки не смести наш же заслон из пушек и спешенных драгун. Пройдя насквозь, они спокойно перестраивались, наблюдая, как следом в пробитую брешь устремляются башкиры. Те шли просто добивать степных воинов, под корень уничтожая демографию буджакской орды.

А ведь в сторону их кочевий уже собираются выдвинуться отряды гайдуков. Вот уж кто теперь по-настоящему пошалит, практически не встречая на своем пути сопротивления. Все самые сильные, опытные и смелые воины орды умирали прямо здесь и сейчас, на этой вытоптанной земле.

Но я видел в убийственных и разорительных действиях гайдуков еще и большую возможность к дипломатии. Как козырь в вероятных переговорах с Османской империей. Деньги-то все я не раздал гайдукам. Придут ко мне, ну и подчинятся моему приказу, пусть при этом как бы и являющимся подданными короля польского Августа. Как он там поживает, засранец похотливый? Написал ему недавно. Пригласил поговорить в русский город Бахчисарай. Пусть пока еще не русский. Но когда там Август соберется, доедет…

— Приказывайте готовиться к дальнейшему маршу. Сколько осталось до Перекопа? — обратился я к генерал-майору Василию Ивановичу Суворову.

Да, рядом со мной некоторые люди начинают получать высокие чины неприлично быстро. Но это неизбежно. Раз уж я задумал полностью сменить команду, значит, должен возвысить новых людей до такой степени, чтобы они уверенно заняли места уходящей первой волны реформаторов. Тех, кто натворил немало бед и совершил массу ошибок. Теперь моя задача — сгладить последствия их неудач, а то, что было несомненным успехом, продолжить и кратно усилить.

Я не стал дожидаться, пока соберут пленных. Не смотрел на то, как башкиры привычно добивали раненых. Да и самих пленных, если говорить честно, пускали под нож целыми сотнями, оставляя в живых лишь крепких юнцов, да тех, в ком победители разглядели слабохарактерных, покладистых людей.

Я сознательно оставил им это занятие — пусть сами определяют, кто годится в рабы. Нет, классическое рабство ставить на поток я не собирался. Но твердо считал, что взятый с оружием военнопленный обязан отработать на благо Российского государства пять, а то и все десять лет. А еще… нам Америку нужно заселять своими людьми. А вот пока до Америки доберется такой вот вояка, так и русским успеет стать. Еще покрестим по православному.

При этом его будут нормально кормить, и у него даже появится возможность заработать денег. Намывать золото по нынешним технологиям — процесс несложный, хотя невероятно трудоемкий и требующий постоянного внимания. В любом случае, чтобы заставить степняка промывать породу, долго обучать его не придется.

Суворов ответил не сразу. Сперва педантично сверился с картой. Именно эта невероятная основательность меня в нем и привлекала, хотя оборотной стороной такой въедливости была его некоторая медлительность. Зато если уж он говорил, то как отрезал:

— Два дневных перехода сегодня и один переход завтра. К вечеру будем у стен Перекопа.

Значит, так оно и будет.