Большой игрок 3 (СИ) - Моури Эрли - Страница 51

Анна сунула руку в сумочку и нащупывала рукоять револьвера. А зря: ее «Макс» сейчас был штуковиной совершенно лишней. Что-то невнятное сказал слева от меня Картузов Самгиной. Подошли какие-то неизвестные мне личности, наверное, просто прохожие.

— Короче, чо надо? — я шагнул вперед, опасно глядя прямо в глаза младшему.

Мой прямой взгляд, взгляд без капли робости, явно сбил Петеньку с толка.

— Слухи дошли… — ответил он с заминкой и попытался вернуть свою наглую ухмылку. — Дурные такие слухи, будто вы тут решили снова одеждой торговать.

— Да, решили, — кратко отозвался я. — Именно я решил.

— Ты решил⁈ Нет, Спиридон Ефимович, ты слышал⁈ Он так решил! — воскликнул младший, глянув на брата и повернулся ко мне, снова борзея: — Мы с твоим отцом-покойничком решали иначе: торгуете здесь чем хотите, кроме одежды и живете спокойно! Или не хочешь спокойно?

Брат его, не сводя с меня глаз, похлопывал набалдашником трости по ладони:

— Вот мы зашли напомнить о договоре, пока по-хорошему.

— А ты ничего не попутал? — усмехнулся я. — Со мной не было никакого договора. Чем я буду здесь торговать, не твое собачье дело. Это раз. А два — это… Это ответка за батю! — как и собирался, я сунул ему кулаком в нос.

Сука, он еще и сопливый — брызнула не только кровь, но и сопельки на костяшки моих пальцев! У Петра Ефимовича от удара голова резко гульнула назад. Братец его опешил, замахнулся тростью.

Ну дурак! Кто же так тростью бьет! Резко отклонившись вбок, я перехватил ее на излете, вырвал из руки Собачеева-старшего и переломил о колено. О чем тут же пожалел: древесина тросточки хоть и была тонкой, оказалась неожиданно крепкой — мне вышло больно.

— Пшли вот отсюда, щенки облезлые! Вон! — свирепея, произнес я, бросил обломки трости в морду Спиридона.

Сделал шаг назад, меняя стойку. С пол-оборота взмахом ноги, дотянулся пяткой до его отвисшей челюсти. Он только руками неуклюже всплеснул, пошатнулся, громко перднул и сел на задницу. Младший Собачеев оторвал окровавленные руки от морды и заорал:

— Ну ты нарвался! Конец тебе, гнида! Раздавлю! — при этом сам трусливо попятился.

— Вот же ублюдок! — я рассмеялся, повернувшись к Ольховской.

Анна стояла рядом, довольно улыбаясь и сохраняя удивительное спокойствие. Револьвер она так и не вытащила, хотя ее ладонь еще что-то делала в сумочке, и глаза были по-боевому внимательны.

— Прямо сейчас раздавишь? — уточнил я, вернувшись взглядом к младшему, видя беспомощную ошарашеность старшего братца.

Понимая, что Петруша не спешит на меня кидаться, только грозно машет руками, я пошел вперед и достал его несильным хуком. Хотя удар был без серьезного акцента, печень Пети я побеспокоил. Он тут же издал жалобное «кря!», сложился, стал оседать наземь. У меня даже в мыслях не было, что оба они такие слабаки. Когда прут буром, при этом не имея в руках хотя бы какой-то внятной силы — это какой-то нонсенс! На что рассчитывали⁈

— Слушай меня! — я вцепился в волосы Пети. — Здесь, на месте моего «Богатея» будет модный дом с красивым названием «Аппельсин». И я буду торговать, чем пожелаю и как пожелаю. Правила здесь устанавливаю я и только я. Вы, два жалких пидора, сейчас уберетесь отсюда и больше никогда не смейте появляться здесь! Встречу — покалечу!

— Ты знаешь кто… — попытался он что-то возразить.

— Молчать! — свободной рукой я отвесил ему затрещину. — Я говорю — ты по законам жанра засунь язык в жопу и слушай!

Вокруг нас начал собираться народ: подоспели мастера Габреляна в грязных строительных робах; с другой стороны Савойской от трактира тоже понабежало с пяток любопытных. Кажется, мелькнуло пару знакомых физиономий — тех парней, с которыми мы как-то сцепились со Сбруевым, и смотрели они на меня теперь с явным уважением.

Я видел, как медленно поднимался с земли Спиридон Ефимович. Седоватый чуб растрепан, губы опухли, глаза бешенные, в левой руке половинка трости. Неужели думал снова пустить в дело свою палку. Хотя, мне он ничем не угрожал, Ольховская его на всякий случай урезонила:

— Естес таня курва! Опусти зад на место! — в руке баронессы появился револьвер, щелкнул взведенный курок.

— Если здесь появится кто-то из вас еще раз, — продолжил я, сжав крепче чуб младшего, — или придут от вас какие-то людишки, я разнесу обе ваши лавки в нашем Слободском. Я разобью твое еб*о так, что от тебя люди будут все жизнь шарахаться. Пока я вам позволяю торговать у меня под боком, но если мне что-то не понравится!.. — я дернул его за волосы, заставляя встать, — … все для вас станет намного печальнее! Проваливайте отсюда, псы облезлые!

Хотя Петя, шарахнулся от меня, едва я отпустил его волосы, дать подсрачник я ему успел. Старший тоже поднялся, с опаской поглядывая на наведенный на него ствол, и что-то тихо и недобро буркнул брату. Я видел по их мордам, что поняли они меня не до кристальной ясности и захотелось стать еще убедительнее. Признаюсь, такая мысль пришла большей частью из-за Ольховской. Ведь она же сочла мои откровения, что я пробил тело хетайлы ударом магии. Сейчас продемонстрировать мои способности было как бы уместно и полезно, в назидание Собачеевым. Да, в некотором смысле перед другими, например, той же Настей и пани Ольховской это стало бы приятными понтами. И мне же как магу нужна практика!

В общем, мгновенная концентрация на точке за спиной, и потек энергетический поток, в первую секунду похожий на дуновение теплого ветерка. Тут же я перенес внимание в область солнечного сплетения, и там вмиг завертелся вихрь, быстро набирая силу. Я не спешил — мне было полезно прочувствовать каждый этап активации «Грома Титанов», закрепить его в сознании, доводя до рефлексов. Еще я ждал, когда один из Собачеевых хоть как-то скверно проявит себя. А ведь проявит — знал я таких, их гнилые повадки! Это же обычное шакалье, которое не упустит возможность тявкнуть, едва почуяв себя в безопасности.

— Ну вы, барин, даете! Так их! — подал восторженный голос Сбруев, который стоял позади. Минуту назад я даже не знал, что он рядом.

— Вах! Саща Василич! Как ви их! Ах, как! — выразил мнение один из мастеров Габреляна, дополняя сказанной энергичными взмахами рук.

Кто-то говорил что-то еще, но я уже не слушал, перенеся все внимание в область трансформации, и в этот раз следуя наставлениям Весериуса — не хотелось, чтобы ебану*о слишком сильно. Пора учиться правильно распределять магический потенциал.

Не доходя до угла, что перед бакалейной, младший Собачеев обернулся. Засветил свою красную рожу и, взмахивая кулаком, проорал:

— Мы еще поговорим! На днях встретимся!

Вот тут мне самое время было открыть энергетические каналы, выдерживая невысокие резисты. Две секунды потратил на плотное внимание в области трансформации — запустил все ту же комбинацию трех стихий. Убойный поток сразу перевел в проекцию рук. Я видел, как Самгина быстрым шагом идет ко мне — не вовремя! Настя, ты все время появляешься не вовремя! Вокруг моих растопыренных пальцев вспыхнуло ослепительное свечение.

Следом пизд*нуло. Пизд*нуло громко! Кажется, подпрыгнула даже бесстрашная Ольховская. Если бы не вспышка вокруг моих рук и не электрический росчерк, соединивший на мгновение меня и точку удара, можно было бы подумать, что кто-то бросил гранату. Дико заржали кони у неизвестной повозки и дернули с места. Вскрикнула Даша, остальные вмиг смолкли.

Мой удар пришелся шагах в пяти от Петра Ефимовича — в общем-то туда я и целил. Булыжники мощенки полетели каменной крошкой. Оба Собачеева бросились бежать. Анна, до предела удивленная и вдохновленная результатом, дважды выстелила вдогонку. Била неприцельно, лишь поверх голов для острастки.

Справа кто-то заорал от неожиданности. Барышня в красном ситцевом платье отбежала от меня, споткнувшись на ровном месте. Даша Трохина, бледнея, попятилась. Кажется, струхнул даже Сбруев, хотя для него мои шалости уже не в диковину.

— Аппельсин… Как ты так? — Ольховская, кажется, еще не верила в произошедшее. — Правда, это ты сделал? Магия твоего призрака? — недоумевала она, схватив меня за рукав. Потом взяла мою руку, внимательно разглядывая. Не знаю, что она там собиралась увидеть.