Волчий клан 2 (СИ) - Муллагалеев Валерий - Страница 11

Глянул на светило Ярости. Затмение уже перевалило за половину. Светило продолжало пульсировать светом в такт моему сердцебиению, но света было в два раза меньше, как и моих сил.

Не теряя времени, я сорвался с места.

На этот раз я был хитрее.

Когда я начал взбираться по утесу, то обошел Аверия по кругу.

Ступал осторожно, подкрадывался как к самой чуткой дичи. Любая кошка позавидовала бы моим бесшумным шагам. Я стиснул пасть и дышал еле-еле, сосредоточившись на одной единственной задаче — застать гада врасплох.

Лапы медленно и аккуратно ступали по блестящим камням, темно-бордовым в свете Ярости.

Не знаю, как меня засек Аверий в прошлый раз, но теперь я перестраховался по всем фронтам, как если бы он сам был волком с обостренным чутьем.

Я крался против ветра, в котором чувствовались тонкие нити запаха Аверия.

От него пахло не сладким парфюмом, а как от настоящего шамана, живущего в какой-нибудь яранге: дым, кровь и загадочные травы.

Когда оставался буквально десяток шагов до цели, Аверий опустил руки и развернулся. Глянул на меня с торжествующей ухмылкой, полной превосходства.

— Кто это тут у нас, а? — воскликнул он насмешливо и воздел посох.

Я бросился вперед, выкладываясь на полную.

Увернулся от шипящей зеленоватой вспышки.

Еще два длинных скачка. Силы были уже угасающие, но я сконцентрировал их в последнем рывке и бросился на Аверия. Лапы оторвались от земли.

Вспышка сшибла меня в полете и пронзила жгучей болью. Я успел ощутить запах паленой шерсти, прежде чем очередной волк погиб, а я снова оказался в лесу.

В сознании еще звенел, затихая, смех Аверия.

Вот же чуткий ублюдок!

Я взглянул на небо и зарычал. Шерсть встала дыбом. Черное пятно поглотило светило Ярости почти целиком. Остался только край, похожий на убывающий месяц.

Вокруг стало темнее и холоднее. Из леса словно уходила жизнь. По земле потек промозглый туман, хватающий за лапы своими щупальцами.

Волков в лесу было бессчетное множество, и столько же у меня было попыток остановить Аверия, вот только время было на исходе. Чтобы добраться до него нужно бежать уже сейчас.

Я бежал.

И усиленно соображал.

Что мешает ему снова подсечь меня вспышкой и испепелить? Сейчас я еще слабее, чем в прошлый раз. Даже бегу медленней, словно преодолевая водный поток. Лапы тяжелые. Сил челюсти, конечно, хватит, чтобы перекусить ненавистное горло, но как к нему подберешься⁈

Я резко остановился, уперевшись в хвойный ковер всеми четырьмя лапами.

Мы сейчас находимся не где-то, а на моей территории. Внутри моего мира.

Все эти волки и есть я.

Кто вообще придумал эту игру с попытками и перерождением? Зачем играть по этим правилам? У меня не просто много попыток — МЕНЯ много! Зачем ждать перерождения, если все волки здесь — это Я⁈

Я задрал морду и завыл. Но на этот раз не от эмоций, а с четким посылом.

Лес наполнился ответным воем. Сотни, тысячи волков. И столько же разные воев, разных голосов.

Я продолжал выть в одной тональности. Мало-помалу другие волки стали подстраиваться. Их вой сливался с моим, усиливая его.

Лес наполнился звучанием, которое росло и все быстрее поглощало остальные голоса. Они вливались в него, как реки в море.

Вскоре все пространство вибрировало мне в унисон.

Я перестал быть волком.

Я стал всеми волками одновременно. Видел их глазами, слышал их ушами, чувствовал запахи со всего леса. И ощущал в своей пасти миллион зубов.

Я ринулся к утесу. Вот что называется «бежать со всех ног»! Со всех десятков тысяч ног, нахрен!

В свете тонкого полумесяца, отчаянно пульсирующего красным, утес пришел в движение. Серые спины разных оттенков стремились наверх — живой поток с острыми целеустремленными мордами. В наступающей тьме посветлело от светящихся глаз.

Аверий пританцовывал от предвкушения. Непроглядно-черный диск надвигался на светило Ярости. Оставался лишь краешек красного свечения. Последний шаг — он самый трудный.

Но и самый ценный. Это будет великое достижение!

Он раздраженно цыкнул, чувствуя приближение чужой воли. Неужели это животное еще шевелится? Должно быть, ползет сюда на брюхе — такого можно даже не сжигать, а пинками сбросить с утеса!

Аверий оглянулся.

И заорал, словно был не великим шаманом, затмившим своей волей и магией Ярость, а потерявшимся в лесу нытиком.

Казалось, все пространство вокруг превратилось в сплошные клыки.

Он воздел посох, но рука его дрожала. Самообладание покинуло его, и вместо энергетического луча энергия из посоха полилась жидкой струйкой под ноги.

В последний момент Аверий даже ущипнул себя в наивной попытке проснуться — вдруг сработает!

Не сработало.

После щипка холодными потными пальцами на его тело обрушились обжигающе-горячие укусы.

Под звучание визгливого предсмертного крика в черном диске начали появляться дыры. Вначале маленькие, они расплывались, словно виниловую пластинку жгли в нескольких местах паяльной лампой. Сквозь прорехи прорывались всё новые лучи, пульсирующие красным светом.

Я распахнул глаза и резко вдохнул полной грудью. Кожаные ремни впились в конечности. Я был в палате для вивисекции

По лицу струился холодный пот, голова кружилась то ли от пережитого расщепления сознания, о ли от гнусного эликсира, который мне вколол Аверий.

Кстати, об Аверии.

Я повернул голову в сторону его кушетки у стены.

Аверий лежал, скрученный судорогами — изломанные руки и ноги торчали в разные стороны, как фашистский крест. Глаза вылезли из орбит, лицо исказилось в лютом ужасе, кожа вокруг распахнутого рта побелела от натяжения. Пах был мокрым, пахло гадостно.

Я прислушался: в этой комнате сердце билось только у меня.

— И тебе спокойной ночи, — сказал я. — Не ложися на краю — придет серенький волчок и укусит за бочок.

Победа над Аверием меркла в сравнении с тем, что я для себя открыл. Теперь я знал, какой может стать пятая форма.

Нечто подобное происходило с бароном Рыковым, но обернулось уродством и распадом. Я же теперь понимал и, самое главное, чувствовал, как могу преобразовать Ярость при ее избытке.

Грядущее полнолуние обещало стать большим сюрпризом для всей Арены. Да и для меня самого.

Огненные элементали в виде статных коней, запряженные в карету, несли ее легко и плавно, вместо стука копыт было слышно только потрескивание, как от горящего камина. Их огненные тела заодно освещали ночную дорогу.

Павел Рюмин задумчиво смотрел в окно кареты, ладони в оранжевых перчатках лежали на набалдашнике трости. Инесса сидела рядом.

— Ну и почему ты согласился на приглашение графа Челищева? — спросила она.

Отец посмотрел удивленно.

— Граф приглашает графа. Отказывать было бы невежливо. Этикет-с. Дипломатия.

— Дипломатия, — пробормотала Инесса. — Папа, когда это ты заботился о вежливости? Должны быть настоящие причины, чтобы ты ответил на приглашение этого… мрачного господина.

— Будем смотреть правде в глаза. Челищев, после того, как помог императорской семье, высоко поднялся. Да, персона он одиозная, однако что нам до этого? Не все, с кем мы дружим, наши друзья.

— И тебя не смущает, что он чернокнижник?

— Легализованный чернокнижник, на минуточку. Возможно, пора отойти от старинных предрассудков и изучить темную сторону магии — спокойной и методично.

— Но не зря же на нее наложили табу прародители великих родов, папа.

— Не зря! Они были мудры и абсолютно правы. Однако жили в другое время. Сегодня перед Державой стоит новые вызовы. На западе развиваются технологии и пороховое оружие. Каруб не гнушается использовать колдовство. Опять же, на повестке волколачий вопрос.

От последних слов Инесса поморщилась.

— В Университете нам объясняли, что темная сторона каждой стихии всегда ведет к разрушению и пагубно сказывается на практикующем, — сказала она.