Отморозок 9 (СИ) - Поповский Андрей Владимирович - Страница 31

Томазо слегка приподнял брови.

— Вы, должно быть, ошиблись дверью, агент. Я вчера никого не преследовал. Я приехал в Лос-Анджелес по своим личным делам.

Монтано коротко усмехнулся.

— Конечно. У меня есть снимки вашего разговора с мексиканцами. А ваши люди вчера просто решили по собственной инициативе покататься за серым «шеви», который выехал из гаража Габриэля Мендосы. И один из них по чистому совпадению размазал седан об белый пикап, когда попытался пройти за объектом на красный. Город маленький. Всякое бывает.

Томазо выдержал паузу, потом взял чашку, сделал глоток и снова поставил ее на место.

— Даже если ваши люди действительно видели кого-то непонятного в Уилмингтоне, агент, это еще не дает вам права заявляться ко мне в номер и говорить со мной в таком тоне.

Томазо специально сделал нажим на слове «ваши люди» в пику спецагенту. Монтано подался вперед. Голос его остался тихим, но стал жестче.

— Вы, видимо, неправильно понимаете ситуацию, мистер Мессина. Я не пришел просить вас о сотрудничестве. Я пришел дать вам шанс поговорить здесь, спокойно, за чашечкой кофе и в приличном костюме. Потому, что другой вариант вам понравится куда меньше.

— И что же это за другой вариант? — без интереса спросил Томазо.

Монтано пожал плечами.

— Очень скучный и бюрократический. Я выхожу отсюда, поднимаю оргпреступный блок и местных. Ваших людей, попавших в аварию, начинают крутить уже не как идиотов за рулем, а как участников незаконной слежки за объектами федерального розыска. Ваши машины исчезают с улиц. Ваши рации, оружие и все, что лежит у ваших наружников в багажниках, оформляется в работу. Ваше имя начинает всплывать в рапортах слишком часто. И вдруг выясняется, что Лос-Анджелес — не лучшее место для незваного гостя из Чикаго, который лезет не в свои дела. Мне даже не обязательно вас сажать. Просто достаточно сделать так, чтобы вы здесь больше не могли двигаться и работать. А это я легко могу обеспечить. Так достаточно убедительно?

В комнате повисла короткая тишина. Один из оперативников у окна чуть повернул голову, не сводя глаз с Томазо.

Томазо смотрел на Монтано не мигая. Потом медленно положил ладонь на подлокотник и сказал:

— Допустим, вы меня убедили в серьезности своего настроя. Но это не отвечает на вопрос, почему вас так волнуют какие-то мексиканцы и то, с кем я говорил у гаража.

— Потому что эти «какие-то мексиканцы» сейчас ходят рядом с моими объектами. Потому что вы уже второй раз лезете туда, где работает Бюро. Потому что ваш босс однажды уже не понял намека, и, как я вижу, в вашей семье с пониманием вообще не очень.

Томазо тонко улыбнулся.

— Насколько я помню, в прошлый раз было сказано, чтобы мы оставили в покое мистера Уотсона и детектива Козловски. Мы их и оставили. О том, что нам нельзя искать негодяя, который ограбил наших инкассаторов, никакой речи не было.

Монтано посмотрел на него с плохо скрываемым раздражением.

— Не люблю людей, которые цепляются к формулировкам.

— А я люблю точность, агент.

Монтано сделал паузу. Он достал из кармана пачку, неторопливо засунул новую сигарету в рот, несколько секунд пожевал фильтр, а потом резко перевел разговор:

— Ладно. Давайте проще. Кто был тот второй мексиканец? Не Педро. Тот, что говорил с вами первым.

Томазо чуть заметно склонил голову, будто обдумывая, стоит ли отдавать ему даже такую мелочь. Потом решился:

— Его звали Аугусто.

Монтано кивнул сам себе. Имя он запомнил сразу.

— И кто он такой?

— Если бы я знал наверняка, мы бы с вами сейчас говорили совсем о другом. Но по повадкам — не уличная шпана. Не такой грубый и прямолинейный бык, как Игнасио Сальватьерра, и не портовый мусор. Спокойный, собранный, не дергается, не бахвалится. Таких я видел. Он очень похож на человека от картеля. Или, по крайней мере, на человека, который работает с кем-то из этой среды напрямую.

— От какого картеля?

— Вы слишком многого от меня хотите, агент, — усмехнулся Томазо. — Я же не гадалка. А он мне не докладывал.

Монтано пропустил шпильку мимо ушей.

— Хорошо. Теперь Педро. Почему вы захотели поговорить именно с ним?

— Потому что он мог знать то, что меня интересовало.

— А именно?

Томазо коротко вздохнул. Видно было, что ему не нравится, как много он уже сказал.

— По словам Игнасио, белый парень, которого мы ищем, какое-то время работал на Габриэля Мендосу. Сделал для него одно дело — чисто и без шума. Потом, в банде возник конфликт. Правая рука Габриэля, человек по имени Хулио, схватился на ножах с этим белым. В ближней драке белый его убил.

Монтано чуть прищурился.

— Убил?

— Да. И, судя по тому, что мне рассказали, сделал это не случайно и не из везения. Хулио считался очень серьезным бойцом. — Томазо выдержал короткую паузу. — Педро — младший брат Хулио. Он ненавидит белого. Лютой, тупой, семейной мексиканской ненавистью. А люди, которые так ненавидят, обычно либо уже нашли след, либо судорожно его ищут.

Монтано молча смотрел на него. Это было уже полезно. Очень полезно.

— И вы решили купить Педро.

— Я решил посмотреть, чего он стоит, — холодно поправил Томазо. — И можно ли вытащить из него хоть что-то.

— Получилось?

— Не особо. Он смотрел не на меня, а на этого Аугусто. Каждый раз. Как собака, ждущая кивка хозяина. — Томазо усмехнулся краешком рта. — Мне это не понравилось.

— Что он сказал про белого?

— Что тот был серьезно ранен. Что Габриэль вывез его в трейлерный парк. И что, возможно, он сгорел там вместе с остальными.

— Вы поверили?

— Нет.

— Почему?

Томазо на секунду отвел взгляд к окну.

— Потому что слишком много людей продолжают крутиться вокруг одной и той же тени. Мои люди, ваши люди, мексиканцы, полиция, теперь еще Игнасио. Для мертвеца — это слишком много внимания.

Монтано кивнул и встал с дивана.

— Вот это уже похоже на честный ответ.

Томазо тоже поднялся.

— Я стараюсь быть полезным, если вижу, что меня к этому подталкивают профессионалы.

Монтано подошел ближе, остановился в полушаге.

— Слушайте меня внимательно, мистер Мессина. С этого момента вы и ваши люди больше не подходите к мексиканцам Аугусто. Не садитесь им на хвост. Не разговариваете с ними. Не лезете в Уилмингтон со своей самодеятельностью. Еще раз увижу ваши морды рядом с моими объектами — я перестану приходить сюда с сигаретой и жетоном. Я начну с вами работать всерьез. И вы очень быстро пожалеете, что вообще вылезли из Чикаго. Ясно?

Томазо встретил его взгляд без тени смущения.

— Предельно.

Монтано уже направился к двери, но на пороге обернулся.

— И еще одно. Если Педро снова всплывет — забудьте, что у вас к нему есть вопросы. Теперь, это уже не ваш разговор.

— Посмотрим, — мягко ответил Томазо.

Монтано хмыкнул, и на этот раз в этом звуке было уже откровенное предупреждение.

— Нет, мистер Мессина. Смотреть будете не вы. Смотреть буду я.

Он вышел. Оперативники двинулись следом. Через несколько секунд в коридоре стихли шаги.

В номере стало тихо.

Томазо стоял неподвижно, глядя на закрытую дверь. Потом подошел к столику, взял чашку с кофе, сделал глоток и тут же поморщился — тот окончательно остыл.

Он медленно поставил чашку на место и вернулся к окну.

Монтано пришел не пугать. Он пришел показать, сколько ему уже известно, и сверить это с тем, что удастся вытащить из него. Это означало, что поле действия в Лос-Анджелесе стало заметно уже.

Томазо еще несколько секунд смотрел вниз на гостиничную парковку, где федералы уже садились в машину, потом подошел к телефону на тумбочке и снял трубку.

— Алонзо? — спокойно сказал он, когда на другом конце линии ответили. — Поднимайся. Да, сейчас. И передай всем нашим: никакой прямой работы по мексиканцам. Всю наружку сворачиваем. С этого момента сидим тише воды и работаем через тех, кто сам поведет нас туда, куда нужно. — Он помолчал. — Нет, я потом объясню. Просто делай.