Отморозок 9 (СИ) - Поповский Андрей Владимирович - Страница 4

Мы замерли за большим валуном. Звук мотора появился не сразу — сначала его заглушали горы. А потом он ворвался в тишину низким, нарастающим гулом. Небольшой самолет, похожий на старенькую «Cessna», вынырнул из-за соседнего пика и, резко снижаясь, пошел на посадку. Он исчез за гребнем, и через несколько секунд звук стих так же внезапно, как и появился.

— Ни аэродрома, ни полосы, — сказал я. — Куда же он делся?

— Там есть полоса, — отозвалась Паулина. — Просто ее не видно отсюда с тропы. Поляна, ровная, как стол. Оттуда груз уходит вниз, к побережью. А потом — на север.

— В Лос-Анджелес?

— А куда же еще? — Она повернулась ко мне, и в ее глазах я увидел странную смесь горечи и гордости. — Раньше кокаин шел через Флориду. Там у колумбийцев были свои люди. Но теперь американцы перекрыли небо над океаном, и сам океан закрыт для катеров. С тех пор весь поток пошел через нас. Через Мексику. «Мексиканский коридор», так это называют. Гвадалахарский картель договорился с колумбийцами из Кали и Медельина. Теперь самолеты летят сюда, в Синалоа. А дальше — поездами, грузовиками, burreros, всем, чем можно, товар идет через границу в Калифорнию. В Лос-Анджелес.

Я молчал, переваривая информацию. Кое о чем я догадывался, кое-что услышал впервые. Это была не просто банда. Это была огромная, отлаженная машина, которая работала десятилетиями. И Габриэль, Паулина, Хулио, неизвестный мне Игнасио и его люди — все они были лишь маленькими винтиками в этой беспощадной машине по наводнению США наркотиками. Одни винтики слетели, другие встали на их место, и все продолжается, как ни в чем не бывало…

— Ты поэтому приехала именно сюда? — Спросил я, глядя на склон, за которым исчез самолет. — Тебе нужно поговорить с теми, кто контролирует бизнес?

Она долго молчала. Ветер трепал ее волосы, с запутавшейся в них сухой травинкой.

— И да и нет, — наконец сказала она тихо. — Мы приехали сюда, потому, что здесь нас никому постороннему не достать. Люди, которые напали ночью на парк, не придут сюда, а если и придут, они ничего не смогут нам сделать без позволения хозяев этой долины.

— А как поступят хозяева долины? — Усмехаюсь я.

— Не знаю. Увидим… Когда настанет время, к нам придут и все скажут. А пока, нужно терпеливо ждать.

Она взяла меня за руку и посмотрела в глаза.

— Пойдем домой. Здесь больше не на что смотреть.

Мы развернулись и пошли обратно к ранчо. Солнце поднималось всё выше, заливая горы золотистым светом. Где-то внизу снова зазвенели колокольчики коз, а ветер донес запах дыма — возможно, от костра пастухов, а возможно, и от чего-то другого. Того, что не должно гореть на виду у чужих.

Паулина молчала, и я молчал. Ее ладонь в моей руке была мягкой, теплой и живой. А большего сейчас и не требовалось.

Чикаго, район Ривер-Норт. Полупустой бар на углу Кларк-стрит. Время около полуночи.

Стив Козловски вышел на улицу, застегивая куртку на ходу. Вечер выдался тяжелый — два часа вытрясал информацию из старика Донно, и все впустую. Старый лис только пил его виски и травил байки про времена, когда мафия была «приличной», а детективы были «не чета нынешним».

Он уже достал сигарету, сунул в рот, чиркнул зажигалкой — и замер.

Рядом с его машиной стояли двое. Крепкие, в длинных плащах, шляпы надвинуты на глаза. Тот, что слева, держал руку под плащом. Там, на сто процентов, у него ствол. Второй, с усиками щеточкой, шагнул навстречу.

— Мистер Козловски. Пройдемте. С вами хотят пообщаться.

Стив выдохнул дым, сплюнул на тротуар.

— А, что, если я спешу? Что, если у меня важное свидание с бутылкой виски и старым фильмом. — заупрямился он

— Не стоит отказываться от приглашения, — усики кивнул в сторону длинного белого «Cadillac Fleetwood», приткнувшегося у тротуара. — Мистер Марчелло хочет с вами поговорить. Лично.

Козловски усмехнулся. Безрадостно.

— Ну надо же. Весьма польщен.

Он больше не стал упираться. С этими ребятами спорить себе дороже. Да и интересно стало — чего этому итальянскому засранцу от него нужно. Он затушил сигарету о стену здания и, не торопясь, пошел к лимузину. Один из плащей предупредительно открыл перед ним тяжелую дверь.

Внутри салона все так же пахло дорогой кожей, сигарами и виски. Дино Марчелло сидел на заднем сиденье, развалившись, как римский император, но вид у него был паршивый. Под глазами темные круги, щеки впали, на подбородке щетина — не брился, видно, дня три. Напротив, на откидном кресле, Сидел незнакомый Стиву представительный мужчина в хорошем костюме.

Дино даже не взглянул на Козловски, когда тот плюхнулся на сиденье рядом. Смотрел в окно на мелькающие огни проезжающих мимо машин.

— Садись, Стив. Давно не виделись.

— Дино. — Козловски плюхнулся на сидение и кивнул, пристально разглядывая Марчелло. — Не сочти за обиду, но ты выглядишь хреново. Плохо спишь?

Дино резко повернул голову. Глаза злые, бешеные, с красными прожилками.

— Три недели, — процедил он сквозь зубы. — Три недели, Козловски. Мои люди пропали. Четверо. Фредо с ними. Ты знаешь, кто такой Фредо?

— Фредо Кастеланно — твой консильери. — Стив говорил спокойно, но внутри насторожился. — Я в курсе.

— Они следили за тобой и твоим дружком Уотсоном в Лос-Анджелесе. Фредо сам сел ему на хвост. Они узнали, что Уотсон собирается на какие-то подпольные бои, где должен был быть русский ублюдок. И после этого… ничего. Тишина долбанных три недели… — Голос Дино сорвался на крик. — Три недели, Козловски! Они не выходят на связь! Их нет! Что ты об этом знаешь?

Козловски выдержал паузу. Достал сигарету, неторопливо закурил, не спрашивая разрешения. Дино было дернулся, но промолчал.

— Дино, я ничего об этом не знаю. Если твои люди следили за мной, ты должен знать, чем я занимался в Лос-Анджелесе… Мое дело закончилось. Уотсон нанял меня искать человека, мы нашли след, и он сказал, что дальше справится сам. Я вернулся обратно в Чикаго. Все. Я не знаю, что там дальше случилось в Лос-Анджелесе. Не знаю, где твои люди. И уж точно не знаю, где сейчас Уотсон.

— Он тебе не звонил? — Вцепился в него взглядом Дино. — Вы с ним общаетесь?

— Звонил. Один раз. Знаю, что он уходит из своей конторы. Он подтвердил, что написал рапорт. Сказал, что с него хватит. И все… Больше я его не слышал.

Дино схватил его за куртку, притянул к себе. Запахло перегаром и злостью.

— А русский? Вы нашли его? Он был на тех боях? Уотсон его видел?

— Не знаю, Дино. — Козловски говорил ровно, глядя прямо в глаза разъяренному боссу. — Он мне не докладывал. Моя работа закончилась на том, что мы нашли след. Русский использовал документы на Мэйсона Гриффина, украденные в Чикаго. Аренда машин в Чикаго, потом в Сент-Луисе. Потом в Лос-Анджелесе. Все, что я знаю, я тебе рассказал. Я даже не слышал ни о каких подпольных боях.

Дино замер. Руки, сжимавшие куртку, мелко задрожали.

— Фредо нет, — прошептал он, и в этом шепоте было столько боли, что Козловски на секунду стало почти жаль этого ублюдка. — Двадцать лет. Двадцать лет он был со мной. А теперь… ничего. Даже тела нет.

Он отпустил Козловски, откинулся на спинку сиденья. Несколько секунд молчал, глядя в потолок лимузина. Потом резко выпрямился, и в глазах снова загорелся бешеный огонь.

— Кто он, этот Уотсон? На кого он работает? Ты сказал, у него есть какая-то контора. Какая?

Козловски помедлил, но решил, что скрывать смысла нет.

— Очень крутая, Дино. Государственная. Серьезная. Я не знаю точно, ЦРУ, или что-то еще, но он оттуда. И если он решил уйти… значит, там что-то стряслось. Что-то, во что тебе лучше не лезть.

— Не лезть? — Дино расхохотался, но смех вышел истеричным. — Хер с ними, с деньгами, которые у меня украл долбанный русский… Мои люди пропали! Фредо пропал! А ты мне говоришь не лезть? Да мне плевать, на кого он работал! Я хочу знать, что с ними случилось!

— Я не знаю, Дино. — Козловски говорил твердо. — И никто не знает. Может, они встретили русского. Может, тот оказался не так прост. Я не был там. Я ничего не видел.