Отморозок 9 (СИ) - Поповский Андрей Владимирович - Страница 40

Пеппе тотчас снова метнулся в темноту. Мы с Чало остались со стволами наготове, держа двор. Педро положили на землю. Он только глухо застонал. Дверь дома чернела за спиной, двор с пикапом был пуст. Ни крика, ни сирены, ни бегущих ног. Только где-то далеко бухнул металл и заурчал далекий мотор.

— Apúrate, cabrón… (Давай быстрее, козел…) — сквозь зубы напряженно выдохнул Чало.

Через полминуты из темного кармана за складом мягко выкатил фургон. Без фар. Только габариты мигнули один раз и тут же погасли. Пеппе подвел его почти вплотную к нам.

— ¡Suban (Залезайте!) — крикнул он из кабины.

Мы распахнули боковую дверь и почти вбросили Педро внутрь. Чало полез за ним сразу. Я забрался последним, захлопнул дверь и только тогда тихо сказал:

— Пошел.

Фургон тронулся мягко, без рывка, и растворился между мертвыми складами, будто нас здесь никогда и не было.

В салоне было темно. Педро лежал на полу, дышал часто, хрипло, через силу. Лицо у него было страшное, багровое, с лопнувшими прожилками в глазах. Чало сидел рядом, придерживая его голову, чтобы не билась о металлический пол.

— Lo hicimos, güey (Мы сделали это, чувак), — с облегчением выдохнул он, глядя на меня. — Chingado, estuvo cerca. (Черт, было совсем близко.)

Я молча кивнул, прикрывая за собой дверь. Главное что Педро жив. А значит, сегодняшняя игра стоила свеч.

Глава 10

Раннее утро. Старый домик на окраине пригорода Лос-Анджелеса. Ничего особенного — одноэтажный, с покосившейся верандой, ставнями с облупленной краской и заросшим густым бурьяном двориком, в котором стояли две потрепанных машины. За домом тянулся большой пустырь, дальше за ним, склады и темные коробки каких-то мастерских. Место отдаленное и глухое, как раз для тех, кто не хочет, чтобы их лишний раз видели. Это дом тетки Пеппе, о котором никто не знает. Он достался ему пару лет назад, после смерти тетки.

Доктор Мануэль — плотный мексиканец лет пятидесяти с усталым лицом и большими залысинами, как раз заканончил перевязку. Педро лежал на продавленном диване у стены, бледный как мел, с мокрыми от пота волосами, прилипшими ко лбу. Его правое плечо было туго забинтовано, на щеке и под глазом расползлись багровые пятна гематом, губы потрескались. Он уже пришел в себя, после извлечения пули, но выглядел не лучшим образом.

Мануэль убрал окровавленную марлю в эмалированный тазик стоявший рядом на стуле, всполоснул руки в другом тазу с чистой в водой, вытер их полотенцем и посмотрел сначала на меня, потом на Педро.

— Bala salió limpia. La suerte todavía no lo ha dejado (Пуля вышла чисто. Удача его еще не покинула.) — Он кивнул на плечо раненого. — Ему еще повезло. Кость вроде цела. Но если начнется жар, пойдет дурной запах, рана покраснеет и вздуется — тогда будет плохо.

— Надеюсь, что до этого не дойдет — отвечаю я и спрашиваю. — Сколько ему лежать?

— Пару недель покоя и будет как новый. — ответил Мануэль и покосившись на скривившегося Педро тут же добавил. — Но я вижу по вашим рожам, что у вас нет пары недель. Значит, хотя бы два-три дня соблюдать постельный режим. А после этого пару недель просто поберечься. Иначе откроется рана, и этот muchacho (парень) просто истечет кровью.

Педро попытался усмехнуться, но вышло у него не очень.

— Ya escuchaste, cabrón. (Ты слышал, козел.) — пробормотал он, глядя на меня мутными от боли глазами. — Я теперь бесполезный инвалид в нашей команде.

Мануэль ткнул его пальцем в лоб.

— Дубина. Ты сейчас не бесполезный и не инвалид. Самое главное, что ты живой, но тебе нужен покой. И если ты хочешь, чтобы все было в порядке, прислушайся к моим советам.

Он собрал свои инструменты разложенные на столе в старую кожаную сумку, и снова обратился ко мне:

— Ему нужна вода, еда, антибиотики по списку, что я оставил. И самое главное — нужен полный покой. Хотя бы три дня. Не давайте ему пить много сразу. И не давайте вставать без нужды.

— Понял.

Мануэль кивнул, забрал деньги, которые я сунул ему в ладонь, и ушел через заднюю дверь, не прощаясь.

Пеппе стоял у окна, чуть отдернув край занавески и наблюдал за окрестностями. Чало сидел на перевернутом ящике у стола и тщательно чистил ногтем большого пальца засохшую грязь с рукояти пистолета. Оба выглядели уставшими и немного взвинченными. Обращаюсь к ним.

— Нам нужно разведать обстановку после вчерашних событий. Проскочите вдвоем в город. Там возьмете воду, еду и лекарства по рецепту, что дал врач. Заодно пробейте, что творится на районе. Только никаких разговоров о том, что было, даже со своими. Мы не можем быть уверенными, что кто-то из наших не стучит Игнасио. Лучше вообще не общайтесь пока ни с кем. Только сначала купите все, что нужно, а потом разведайте обстановку. Если увидите что-то подозрительное — сразу назад. Только обязательно проверьтесь на слежку.

Пеппе кивнул.

— ¿Y si vemos a gente de Ignacio? (А если мы увидим людей Игнасио?)

— Просто проезжайте мимо. Если у них возникнут к вам вопросы, вы не в курсе произошедшего и всю ночь резались в карты. — Отвечаю ему.

Чало поднялся с ящика.

— ¿Y si nos siguen? (А если нам сядут на «хвост»?)

— Покрутитесь по району. Проверитесь дважды. Ни в коем случае не тащите «хвост» сюда. Если что не так — отваливайтесь и ложитесь на дно до темноты. Ждите там, где я вас нашел. Если вы не появитесь я позвоню из автомата как стемнеет.

Они переглянулись. Пеппе первым сунул револьвер за пояс, Чало проверил магазин пистолета и спрятал его под куртку.

— Volvemos rápido. (Вернемся быстро.) — сказал Пеппе.

— Не торопитесь, лучше сделайте все как надо, — покачал головой я и добавил. — Когда подъедете сюда обратно стукните по металлу два раза, чтобы мы знали, что это вы. Ответ — один удар. Тогда все в порядке, нет ответа, уходите и больше здесь не появляйтесь.

Они ушли. Через минуту за домом мягко завелась машина, потом звук мотора быстро стих вдали. Мы остались вдвоем. Педро лежал на диване, тяжело дыша и безучастно глядя в потолок. Потом он повернул голову ко мне и хрипло сказал.

— Ты меня вытащил. Я это помню. Не все… кусками… Но помню. — Он сглотнул. — Gracias. (Спасибо.)

Я промолчал, подтянул стул и сел рядом. Педро с трудом усмехнулся разбитыми губами.

— La neta, ya estaba seguro que no vendrías. (Честно говоря, я был уверен, что ты не придешь.) — Он закрыл глаза на секунду, потом снова открыл. — Когда в башку кровь ударила, я уже с давно умершей матерью разговаривать начал… и с Хулио…

— Мы пришли.

— Да. — Педро помолчал. — И теперь, клянусь, я сам убью Игнасио. Собственными руками. Разрежу его на куски, как…

— Olvídate de Ignacio por ahora. (Забудь пока про Игнасио.) — резко обрываю его.

Он замолк и непонимающе уставился на меня.

— ¿Qué (Что?)

— Я сказал, забудь пока про него. Плевать на этого придурка. Нам сейчас важен товар. — говорю размеренно, буквально вдалбливая слова в голову Педро — После смерти Аугусто у нас больше нет человека от картеля. Нет крыши. Нет помощи. Нет никого, кто приедет и решит все за нас. Остались только ты и я. И время, которого почти нет.

Педро несколько секунд смотрел на меня, переваривая. Потом мрачно спросил:

— Сколько у нас осталось?

— Шесть дней. — отвечаю ему. — Уже шесть. Пока мы таскались по этим крысиным норам, время шло. Дон Альберто не будет ждать вечно.

Услышав это имя, Педро заметно побледнел, хотя казалось, что бледнеть ему уже некуда.

— Эрнеста… — выдохнул он.

— Да. — киваю. — И Паулина.

Он отвел глаза. Несколько секунд в комнате было слышно только его дыхание и далекий лай собак.

— Mañana me levanto. (Завтра я встану.) — упрямо сказал он наконец. — Отлежусь до утра и встану. Может, драться не смогу, но ходить уже смогу точно. Мы продолжим искать. Остались еще точки Габриэля…

Я смотрел на него молча, пока он не затих сам.