Лето в Российской империи - Дашкевич Виктор - Страница 5

Не солгал. Как человек давно и глубоко женатый, да еще имеющий на попечении двух дочерей, Александр большим знатоком всех этих дамских мелочей не был, но все же знал, за что именно платит изрядные суммы, и мог отличить дорогую ткань и тонкую работу от вещиц попроще.

Наряды у графини Дольской были достаточно сдержанные в отделке, но прекрасного качества, соответствующего ее титулу и положению, а вот белье – несравнимо проще, из того, на что Агата Германовна бы только чуть сморщила курносый нос и мягко назвала бы неподходящим. И это при том, что Шуховских не назвать богачами.

Кроме этого контраста, который сам по себе вызывал подозрения, внимание зацепилось только за отсутствие драгоценностей, которые госпожа графиня часто меняла, до сих пор не появившись на людях дважды в одном и том же. Сейф, бесхитростно спрятанный за посредственным масляным натюрмортом в спальне, был очень ловко и умело вскрыт. Впрочем, там и замок-то слова доброго не стоил, на этом при оборудовании корабля решили сэкономить.

Пока картина складывалась очевидной. Вор пробрался в каюту в намерении забрать драгоценности, но хозяйка не вовремя вернулась и застала его за кражей. Преступник схватил нож со стола в спальне – там стоял богатый письменный прибор, и нож гармонировал с ним декором на рукояти.

Вот только эта очевидная картина Шуховскому категорически не нравилась.

Кораблю предстояло еще несколько остановок, следующая из которых – в Константинополе. Пассажирам предлагалась большая прогулка по городу с осмотром достопримечательностей, от которой не отказалась ни Дольская, ни даже баронесса Меллер со своими больными суставами. Почему нельзя было совершить кражу именно тогда?

Если только вор не был в числе пассажиров первого класса. В таком случае, останься он один на корабле, это неизбежно вызвало бы вопросы после обнаружения пропажи. Но тогда никто не мешал сразу сойти с корабля!

Столь хладнокровное убийство… У преступника было не так много времени, чтобы принять решение, но оно было. Вряд ли графиня бегом направилась в спальню. Она вошла, наверняка поправила перед зеркалом прическу… Если Шуховской хоть что-то понимал в женщинах, пройти мимо туалетного столика Дольская, все еще весьма привлекательная и явно дорожащая своей наружностью особа, не могла, тем более пришла она с палубы, где задувал ощутимый ветер. Но преступник вместо того, чтобы спрятаться – хватало места, например, под кроватью или в стенном шкафу, – схватился за попавшееся под руку оружие.

Для обыкновенного вора такое решение выглядело странно, оно выдавало человека опытного – в плохом смысле. Такого, который убивал не впервые, а значит, за ним тянулся достаточно длинный хвост из похожих преступлений. Как жалко, что под рукой не было привычной картотеки! Великолепное подспорье несколько лет назад завели в городской полиции – может, и попал уже туда этот злодей?

Закончив с обыском, Шуховской начал с приведенной в чувство горничной Вареньки, отчаянно, до икоты наревевшейся за время обыска, но уже немного успокоенной.

Оказалось, с графиней она познакомилась всего за сутки до отплытия. Ее наняли на время круиза в агентстве в Севастополе – не сказать, чтобы у графини там имелся большой выбор. Всхлипывая, Варенька горячо доказывала, что она очень старалась и «их сиятельство были довольны». Со слов прислуги, Дольская рисовалась ровно такой, какой представлялась и дворянскому обществу: сдержанная, аккуратная, деликатная, бережливая, но не скупая – странная черта, но, возможно, именно этим объяснялось недорогое белье? Она не повышала голоса, была скромна и приветлива даже с прислугой, не переступая, однако, определенной черты.

Варвара в горничных была недавно, но успела оценить непривередливость и такт графини. Она искренне надеялась, что после круиза Дольская заберет ее с собой, потому что одно удовольствие было прислуживать столь милой особе, которая не требовала невозможного, не распускала рук и даже голоса не повышала. Вела она интересную и насыщенную жизнь, много путешествовала, часто отправлялась в круизы, в Константинополе бывала не раз – и не кичилась этим, просто упомянула вскользь и даже как будто расстроилась из-за этого невольного хвастовства. Личная горничная при такой особе тоже могла бы мир посмотреть…

Неизвестно, что горничная оплакивала больше: добрую женщину или свое неслучившееся будущее, но выглядела в своем горе искренне.

Она же показала, что покойная графиня хранила все свои драгоценности в шкатулке, которая и пропала из спальни. Шкатулка была, как охарактеризовала ее Варвара, «забавной»: вся в красочных цветных фигурах, значках, с узорчиками и диковинными птицами – в общем, явно современная работа, возможно, какого-нибудь модного ювелира. Причем вещица оказалась крупной и увесистой: больше трех вершков высотой и по две пяди на сторону, скорее уж ларец.

После этого разговора Шуховской обратился к помощнику капитана с просьбой организовать постоянную и не слишком навязчивую охрану в обоих концах коридора, призванную наблюдать, кто в какую каюту заходит, для чего в дверных витражах, улучив момент, вытащили по стеклу. Сторожить оставили самых надежных парней с проверенным алиби, обрядили швейцарами – развлечение такое мало кому пришлось по нраву, но прибавка к жалованью решила проблему. Также им был дан приказ досматривать все, что вносит в коридор прислуга, а если вдруг что-то достаточно крупное попытается вынести пассажир – немедленно звать сыщика.

Лейнц пытался это запретить, но спор с капитаном был обречен на провал: команда подчинялась именно ему, а Будкин дал Шуховскому полный карт-бланш. Не жаловался на возможные проблемы, но очень попросил поскорее найти убийцу: победителей не судят. Кто бы спорил!

Александр постарался вспомнить, кто выходил в последний час на палубу с чем-то объемным, благо все это время он просидел в кресле и развлекался именно что наблюдением за отдыхающими. Был стюард с большим подносом, на котором он выносил посуду с чьего-то завтрака, но там не стояло ничего настолько крупного. Был еще солидный мужчина в неброской форме, но он вообще выходил с пустыми руками. Да еще пассажиры, но ничем крупнее бокала или зонтика от солнца никто себя не утруждал.

Потом Александр отправился разговаривать с прислугой в салоне первого класса – с теми из них, кто по долгу службы не отлучался из помещения. На разговоры ушло больше часа, но зато, к собственному удовольствию, Шуховской смог не только убедиться, что шкатулку не выносили в салон, но и заметно ограничить количество подозреваемых. Убийца должен был войти незадолго до графини и выйти лишь после того, как она оставила палубу, или вовсе не покидать злополучный коридор.

Таковых благодаря хорошей погоде и подходящему для прогулок времени нашлось немного: оба ухажера покойной графини, стюард, уборщик – тот самый мужчина в униформе, – баронесса и еще пара женщин весьма хрупкого сложения, едва ли кто-то из них мог удержать Дольскую. Еще в императорском люксе хлопотала личная прислуга, которую тоже стоило поставить в конец списка подозреваемых: новых и случайных людей там не было. Все они могли зайти в каюту незадолго до графини, все могли рассчитывать, что она задержится на палубе подольше, но основных подозреваемых выходило четверо.

Вариант оставался один: преступник отнес ларец в соседнюю каюту и спрятал там. Казалось бы, простейшая задача: перевернуть каюты. Вот только о таком простом решении оставалось лишь мечтать, потому что никто ему не позволит копаться в вещах пассажиров первого класса. Если кого-то, вроде графа Гурьева, он еще мог уговорить на неофициальный осмотр покоев, то к другим даже подступаться не стоило без убедительных оснований.

Вот неприметную каморку у двери, в которой хранились инвентарь для уборки, какой-то инструмент и прочие хозяйственные предметы, Александр осмотрел внимательно. Конечно, все оказалось не так просто, и ларца там не было.

Шуховской навестил лазарет. Доктор его не послушался, нож извлек, чтобы провести вскрытие, но сделал это аккуратно, каким-то медицинским зажимом, так что проверить отпечатки удалось. Жаль только, без пользы: все смазанное, ничего пригодного для опознания.