Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 1 (СИ) - Шевцова Наталья - Страница 51

Само собой, всё, что я знала, я рассказывать не собиралась, но об этом знала только я.

В рекламе, главное ведь, что? Падать товар так, чтобы клиент был уверен, что он стоит его денег. А если к нему прилагается ещё и красивая обертка и, в прямом смысле слова, вкусный бонус, то успех практически гарантирован, а довольный клиент, как известно, –лучшая реклама.

К тому же я уповала на проверенную веками магию: сладкое смягчает нравы и дарит блаженство, а довольный желудок снимает напряжение и расслабляет. Чашечка же кофе и чая создаёт атмосферу доверительности и уюта.

Да, вот такая я коварная и расчетливая!

А что делать… (Тяжкий вздох). Не я такая, жизнь такая.

И да, моя новая стратегия продаж сработала, и расчет на проверенную веками магию полностью себя оправдал.

Люди и правда становились добрее после чашки чая или кофе и порции сладкого. Те, кто пришёл с горящими от любопытства глазами и поджатыми губами, уходили с улыбками и рассыпались комплементами кондитерскому искусству новой берегини.

К моменту закрытия торговый зал моего магазина стал чуть ли не самым оживлённым местом во всей Тихой Пристани. Колокольчик над дверью звенел почти не переставая, впуская всё новых и новых посетителей. София едва успевала упаковывать заказы, а я и Ивко метались между столиками, разнося напитки и рассказывая по тридцатому разу тщательно отредактированную версию утренних событий.

Тётушка Далила, изначально пришедшая за двумя корзиночками, в итоге скупила чуть ли не полвитрины с собой – «для соседок, бедняжки так расстроены новостями», объяснила она. Адрия доела свой промо-слайс яблочного пирога, попросила запаковать с собой целый пирог и прикупила целую дюжину имбирных печений для мужа, который, как выяснилось, его просто обожал.

Глава 42

Виртуозно лавируя между столиками, балансируя подносами и запоминая заказы на ходу, я порхала по залу, как колибри на энергетике, раздавая улыбки, ответы на вопросы о произошедшем утром, чай, кофе, печенье, пироги, ещё раз улыбки и будоражащие воображение подробности – всем, каждому и сразу.

Кто-то просил взбитые сливки к брауни – пожалуйста, вот вам да ещё и с горкой! Кто-то сменить травяной чай на чёрный – да ради бога! Кто-то попросил рецепт круассанов – ха-ха, ну ладно, мне не жалко. Кому-то срочно нужно было ещё чая – да, не вопрос, держите сразу два чайника!

Несмотря на сумасшедший темп, с каждой минутой мне становилось спокойнее. Звук радостно позванивающей каждые пять-десять минут кассы и пустеющие полки, успокаивали, как медитация. Шаг влево к витрине, поворот к кофеварке, улыбка, кивок, снова шаг.

К закрытию основной поток любопытствующих уже схлынул, но в зале всё ещё оставалось достаточно посетителей, чтобы держать меня в тонусе.

– Вам травяной сбор с мятой, правильно? – уточнила я у пожилого мужчины в углу, одновременно собирая пустые чашки с соседнего столика.

– И ещё одну плюшку с творогом, милочка! – добавил он.

– Сейчас всё будет! – ослепительно улыбнулась я и, развернувшись, чуть не столкнулась с Ивко, который нёс чей-то заказ.

– Столик у окна просит ещё кофе! – выпалил он на бегу.

– Есть, сэр! – шутливо взяла я под козырек и побежала к прилавку, у которого, не покладая рук, трудилась София – упаковывала заказы навынос, заваривала чай, варила кофе, взбивала пенку для капучино.

Я подхватила готовый поднос с травяным чаем и плюшкой, понеслась к дальнему столику, по пути прихватив кофейник.

– Ваш чай, наслаждайтесь! – поставила чашку перед пожилым господином. – А вам кофе? – уточнила я у его спутницы. Та кивнула и улыбнулась.

Дверной колокольчик снова звякнул. Я хотела было развернуться и пойти навстречу новым гостям, но меня отвлекли.

– А скоро будут наши эклеры и шоколад? Мы уже полчаса ждём! – капризно потребовала мать большого семейства.

– Простите, да, конечно, сейчас всё будет! – повинилась я, уже мчась обратно к прилавку.

По пути меня перехватила молодая пара.

– И нам тоже шоколад, две чашки!

– И нам шоколад! – подхватили две дамы за соседним столиком.

«Просто шоколадное нашествие какое-то!» – мысленно закатила я глаза и, кивнув всем сразу, вновь понеслась к прилавку, на который София уже выставляла стаканы с дымящимся шоколадом.

Я аккуратно расставила их на подносе, добавила тарелку с эклерами, подхватила поднос и помчалась к столику, за которым шоколад ждали «уже полчаса». Само собой, это было не так, но клиент – всегда прав!

– Извините, можно пройти? – машинально попросила я у чьей-то спины в сером.

Спина не отреагировала. Её хозяин, стоял вперившись взглядом в дверь на задний двор.

«Понятно, – мысленно усмехнулась я. – Ладно, обойду»

Я начала маневрировать, балансируя подносом, когда услышала знакомый голос:

– Аннет!

Лилиан? Я резко обернулась, совершенно забыв о препятствии позади. Поднос, разумеется, развернулся вместо со мной…

В последний момент препятствие я всё же заметила и успела не только слегка отклонить поднос в сторону, но и, крепко зажала его в руках, а не подкинула вверх и не выронила, как в прошлый раз.

Но, поскольку я не Дурга[1], а всего лишь человек – то позаботится ещё и о чашках с шоколадом, и блюде с эклерами, подпрыгнувших на подносе и дружно поехавших, согласно закону подлости, не в обратную от препятствия сторону, а прямиком к нему, я, само собой, имея всего две руки, не могла.

А посему следующее что я услышала и увидела – это…

Звон чашек, жалобный «хлюп» эклеров сначала об… подозрительно знакомую грудь в пятнах шоколада, оставляя на ней ещё и разводы сливочного крема и сахарной глазури, затем об пол.

И знакомый сдавленный «ох», который на сей раз продолжился ещё и сдавленным ругательством: «Да твою ж мантикору! Гнилые кишки каррака!»

«Нет! Не может быть! Только не это! Только не он опять!» – пялясь на стекающие по мощной груди потоки шоколада, пятна сливочного крема и островки глазури, мысленно пыталась убедить себя я, страшась поднять глаза.

Все, кто был в торговом зале, замерли, словно кто-то нажал на паузу. Десятки глаз устремились в нашу сторону. В наступившей тишине было слышно, как капли шоколада медленно, очень медленно и размеренно стекают на пол…

Кап… Кап… Кап…

– О-о-ох... – донёсся из-за прилавка сдавленный стон Софии, и чей-то ещё за спиной, как я потом узнала, это была Лилиан. Краем глаза я заметила, как первая закрыла лицо руками, явно пряча улыбку или даже рвущийся наружу смех. На Лилиан я тогда не оглянулась, но уверена, что она делала то же самое – зажимала ладонью рот, чтобы не расхохотаться вслух.

Ивко застыл посреди зала с подносом в руках с приоткрытым ртом, часто моргая. На его лице читался чистый, ничем незамутненный восторг.

А вот мне, при всем комизме ситуации, было не до смеха и тем более не до восторгов… Я чувствовала себя не то, чтобы виноватой, но что-то около. Нет, если бы я и в этот раз врезала ему подносом в грудь и разбередила его рану, то я определенно чувствовала бы вину, но в этот раз ничего подобного не произошло. Я точно знала, что поднос его, если и коснулся, то лишь вскользь. И всё же ситуация, как ни крути, была неловкая.

– Опять вы?! И опять с подносом?! – прошипел, разумеется, ИМЕННО ОН сквозь зубы.

«И с шоколадом», – мысленно добавила я, тяжко вздохнув.

– Печень гайра! – снова выругался Дэмиан Эйрхарт. – Ведь знал же, куда иду! И всё равно не озаботился щитом...

Пожилой мужчина, сидящий напротив меня, поспешно отставил чашку с травяным чаем, достал из кармана очки и нацепил их на нос, само собой, дабы лучше видеть. Несколько посетителей пошли ещё дальше, чтобы лучше видеть и слышать, они повскакивали со стульев и сделали несколько шагов к нам. Кто-то осторожно, почти крадучись, кто-то мелкими перебежками, а кто-то типа «а я тут, просто, мимо иду…».

– Простите! – с опаской подняв взгляд, пролепетала я. – Я не хотела. Я всё постираю, – заверила я, надеясь задобрить этим жертву моей… скорее всё же неудачливости, чем неуклюжести или невнимательности. Потому как статистика была на моей стороне. Я сегодня почти целый день пулей носилась с подносом и не с кем, не то, что не столкнулась, но и даже вскользь никого не задела. А этот не успел явиться и вот вам пожалуйста… Ну и кто, получается, виноват? Вот и я о том же.