Сладкая месть - Вэнак Бонни - Страница 17

– Уверяю вас, ваша светлость, моя племянница прекрасно справляется с ролью партнерши. Даже изнеженные девушки на многое способны. Танцы, конечно, утомляют, но это быстро проходит и не вызывает серьезного недомогания.

– Тем не менее, – продолжал шептать он, не сводя с нее глаз, – я был бы весьма расстроен, если бы доставил вам хоть малейшее неудобство, и очень хотел бы как-нибудь загладить свою вину. Я бы с радостью потанцевал с вами еще, только скажите, когда вам удобно принять мое приглашение.

Что он себе возомнил? Джиллиан из последних сил сдерживала безумно бьющееся в порыве страсти сердце.

– Я прекрасно себя чувствую, ваша светлость. И танцевать я могу ничуть не реже, чем другие.

– Похоже, что вы очень любите танцевать, – сказал он, пронзительно глядя на нее.

Джиллиан покраснела.

– Меня уже несколько сезонов подряд называют лучшей. – Она не поддалась на его уловку.

Его глаза сверкнули.

– Правда? – спросил он, растягивая гласные. И тут же добавил: – Даже представить себе не, могу, какое неземное наслаждение получил ваш первый партнер.

– Действительно неземное, сэр. – Она встала, смело глядя ему в глаза. – Я никогда этого не забуду.

Он казался задумчивым, смотрел на нее без улыбки. На шее у него билась жилка. Ее собственное сердце билось в такт. Атмосфера накалилась. Что происходит? Джиллиан раньше не доводилось встречать мужчин, которые вызывали бы у нее подобные чувства. Пусть все ее планы рассыплются в прах, ей плевать на все. Даже на Рэдклифф.

Подошел Бернард и нарушил это ощущение сладостной близости. Тетя Мэри пробормотала извинения и упорхнула. Джиллиан опять приходилось исполнять привычную роль. Она, запинаясь, официально представила мужчин друг другу, но, оговорившись, произнесла: «Грэм, герцог Колдуэлл».

Называть его по имени не стоило. Она умолкла от волнения.

Бернард в изумлении покачал головой, улыбнулся и с напыщенным видом произнес:

– Простите леди Джиллиан, ваша светлость. Она не столь неловкая, как может показаться на первый взгляд.

Герцог не ответил на его улыбку. Взгляд его был холоден.

– Я считаю, что все формальности соблюдены. Меня действительно зовут Грэм. Есть люди, которым позволено меня так называть.

Бернард побледнел:

– Прошу прощения, ваша светлость. Я не ожидал, что вы настолько близко знакомы с леди Джиллиан, чтобы она обращалась к вам по имени.

– Мы прекрасно потанцевали. Я считаю, что это в достаточной мере сближает, – ответил герцог, мельком взглянув на Джиллиан.

– Надеюсь, она не отдавила вам ноги, как мне, – сказал Бернард, чтобы уязвить ее.

– Как раз наоборот, я нахожу, что леди Джиллиан прекрасно танцует. Мы в полной мере насладились танцем.

Грэм не обратил внимания на предостерегающий взгляд Джиллиан. Он будто унесся в воспоминания о танце.

– А вы часто танцуете, мистер Августин? – поинтересовался Грэм.

– Боюсь, я не слишком искусен в танцах, не то что некоторые, – признался Бернард. – Впрочем, танцевать я не люблю.

– В самом деле? – удивился герцог.

– Танцы, конечно, необходимы, но я не вижу в них ничего интересного. – Бернард продолжал изъясняться намеками.

– Позвольте с вами не согласиться, мистер Августин. С хорошей партнершей, например с леди Джиллиан, танцевать – одно удовольствие. – Его полные губы искривились в усмешке.

Джиллиан густо покраснела.

Грэм закусил губу, с трудом подавляя веселье. А она, оказывается, с характером. Он почти физически ощущал, с каким трудом она держала себя в руках. Затянутая в глухое серое платье, она была похожа на строгую гувернантку, но его это только раззадоривало. Он представлял, как постепенно снимает с нее одежду, как снова видит ее алебастровую кожу, как целует каждый участочек ее кожи, а она стонет от удовольствия и выгибает свою лебединую шею, которая сейчас полностью скрыта кружевами.

А та страсть, которую ему вчера удалось в ней разжечь, наверняка до сих пор пылает. Он спрятал улыбку, довольствуясь тем, что может мысленно раздеть леди Джиллиан донага и танцевать с ней вальс на кровати. Эта рыжеволосая женщина с зелеными глазами, в которых так и светится желание… заманила его в западню в пустыне и насмехается над ним…

Грэм резко вернулся к реальности. Его улыбка погасла. Их связь надо сохранить в тайне, им нельзя больше видеться. Он каждой клеточкой тела чувствовал, что она несет ему угрозу. Даже в невинном, казалось бы, вопросе: «Так почему же вы бы не ушли?» – содержалась угроза.

Ну и что. Сегодня он найдет свою жертву, а потом все утратит свое значение. Даже та ночь, что он провел в ее объятиях. Жаркая страсть. Все это умрет вместе с ним на виселице.

Этот самовлюбленный франт, именующий себя Бернардом, что-то говорил. Грэм заставил себя улыбнуться и кивнул.

– Мы с леди Джиллиан собираемся провести медовый месяц в Бате, ваша светлость. Вы когда-нибудь ездили туда на воды?

Что? Джиллиан выходит замуж за этого приторного хлыща? Грэм стоял как громом пораженный. Он пробормотал в ответ что-то неопределенное, а сам при этом не сводил глаз с Джиллиан. На ее щеках будто расцвели пунцовые розы. Она отвела взгляд.

В нем пробудился собственнический инстинкт. Если она знала о своей помолвке, то почему она отдала ему свою невинность? Ведь он ей никто. Да еще и в борделе.

Если только не было веской причины, по которой она не хотела оставаться девственницей… Он с недоумением смотрел на Джиллиан. Господи, как же она прекрасна! Эта хрупкая фигурка, эти мраморные плечи, которые он с таким наслаждением целовал, – все скрыто серым невыразительным платьем.

Джиллиан побледнела. Она присела в реверансе и пробормотала:

– Прошу прощения, господа. – Потом развернулась на каблучках и устремилась прочь сквозь толпу, прочь из бального зала.

– Она нервничает перед свадьбой, – пожал плечами Бернард. – Впрочем, как и все девушки.

Грэм провожал ее взглядом. Выждав ровно столько, сколько позволяли приличия, он незаметно последовал за ней сквозь толпу. Навыки, приобретенные в Египте, не пропали даром: он без труда выследил ее. Черные ботинки на толстой подошве ничуть не сковывали его легкую походку. Он был еще только на полпути к массивным дверям, а она уже миновала их. Он пошел за ней.