Сладкая месть - Вэнак Бонни - Страница 60

Каир с его башнями и минаретами вызвал у Джиллиан бурю восторга. Грэм провел ее по местным базарам, не упуская возможности полюбоваться женственными изгибами ее тела, когда она нагибалась, чтобы получше рассмотреть золотую чашу, выставленную на продажу бойким торговцем. Платье насыщенно-изумрудного цвета с отделкой из кружева цвета слоновой кости эффектно оттеняло белизну ее кожи и пламенно-рыжие волосы. Он больше никогда не позволит ей носить платья этого отвратительного серого цвета. Отец заковал ее в серое, как в стальную броню. Грэму стоило большого труда раскрыть ее истинную сущность. Он знал, что она очень переживала из-за того, что ее никто не замечал, не ценил и не любил, и старался дать ей то, чего она была лишена долгие годы.

Но брать ее с собой на поиски сокровищ Хуфу он не собирался. Он хотел оставить жену под присмотром друзей-хамсинов и отправиться в пустыню за сокровищами в одиночку.

Там, в пустыне, он встретит своего мучителя – в этом он не сомневался. Еще в Каире он заметил рыжеволосого преследователя, который усиленно старался не попадаться ему на глаза. Ошибки быть не могло – это лицо он надолго запомнил.

На следующий день они отправились к хамсинам. Джиллиан очень удивилась, когда Грэм нанял дахабию, чтобы плыть вниз по Нилу. Они уселись на обитую бархатом оттоманку на палубе, и капитан повел лодку вниз по течению. Ветерок приятно обдувал лицо Джиллиан, играя с локонами, выбившимися из ее прически. Она не могла оторвать восхищенного взгляда от живописных пейзажей и полной грудью вдыхала запах реки. По берегам ослики везли телеги, груженные овощами и фруктами. Любопытные детишки разглядывали путешественников.

– Я чувствую себя рыжей Клеопатрой, попавшей в будущее, – сказала она, маша рукой детям.

Грэм улыбнулся:

– Подожди, ты еще не видела хамсинов. Они очень отличаются от других племен пустыни. Например, у них не принято перегораживать шатры, отделяя мужскую половину от женской; мужчины и женщины едят вместе; кроме того, у них принято, чтобы у мужчины была только одна жена.

– Похоже, это прогрессивное племя не отстает от тенденций современности.

Грэм ухмыльнулся:

– Наоборот, это очень древнее племя, которое ведет свой род от фараона Ахенатена. Скорее уж тенденции современности нагнали их. И все это благодаря жене шейха Элизабет.

– Довольно необычное имя для жены шейха.

– Она американка. Очень умна, современна и безумно любит своего мужа. А еще она выступает за предоставление женщинам избирательных прав. Вдобавок она обучила грамоте почти все племя – и мужчин, и женщин.

– Правда? – спросила Джиллиан, скрывая удивление.

– Элизабет любит нарушать традиции. Их с Джабари очень волнует вопрос интеграции племени в современное общество и его финансовой независимости. Уверен, они будут рады возможности посоветоваться с тобой.

– Расскажи мне еще об этом племени, – попросила Джиллиан.

– Они живут далеко в восточной пустыне. Охранник шейха носит титул стража времен. Мы с Джабари и Рамзесом – так зовут охранника – большие друзья. Жену Рамзеса зовут Кэтрин, она дочь английского лорда.

Сюрприз за сюрпризом.

– А этот Рамзес, он любит англичан? Грэм ухмыльнулся:

– Было время, когда он их терпеть не мог. Но он так сильно любит свою жену, что постепенно стал относиться к англичанам с большим уважением. Он больше не зовет их «бледнопузыми самаками». Самак – это такая рыба.

– Повезло тебе, что он перестал ненавидеть англичан.

– Он большой шутник и часто дружески подтрунивает надо мной из-за моего английского происхождения.

Грэм в своем бежевом костюме, светлом галстуке и широкополой шляпе выглядел настоящим англичанином. За исключением разве что одной маленькой детали: утром он не побрился и на его щеках уже пробивалась грубая щетина.

Он преображался на глазах.

Они доплыли на лодке до небольшого селения, Грэм купил четырех верблюдов, на двоих погрузили их багаж и дорожные припасы, закупленные в Каире. По словам Грэма, путь к хамсинам был неблизким.

Зеленая полоса возделанных полей и величавых финиковых пальм по берегам Нила вскоре исчезла из виду, они направлялись в самое сердце пустыни. Пот струйками стекал по шее Джиллиан. Грэм ехал с ней бок о бок и, похоже, абсолютно не страдал от палящего полуденного зноя. Он внимательно разглядывал ее из-под широких полей своей шляпы.

Несколько раз они останавливались на привал. От длительной езды в непривычном жестком седле у Джиллиан болели все мышцы. Запах нагревшейся на солнце грязной верблюжьей шерсти был ей неприятен. Джиллиан старалась поудобнее усесться в седле и устало моргала. Казалось, они бесконечно долго едут по пустыне и пересекают высохшие русла, которые Грэм называл «уэдами». Суровый безрадостный пейзаж навевал на нее тоску. Она была убеждена, что в этой безводной земле, окруженной горами из известняка и гранита, никакая жизнь невозможна. Синее безоблачное небо казалось таким же твердым, как каменистый песок под ногами у верблюдов. Как вообще можно выжить в пустыне?

Она с подозрением смотрела на показавшиеся вдали финиковые пальмы и желто-зеленую растительность. На горизонте виднелись черные шатры. Конечно же, это мираж, вызванный непрекращающимся зноем. Но с другой стороны, она могла различить фигурки двигающихся людей. Неужели это и есть оазис хамсинов?

Грэм придержал своего верблюда и попросил ее остановиться. Его глаза горели от возбуждения. Он приложил ладони рупором ко рту и издал пронзительный вибрирующий звук.

Джиллиан рот открыла от удивления: ее муж, выглядевший как истинный англичанин, вдруг оказался такой же неотъемлемой частью пустыни, как песок под ногами.

Фигурки людей на горизонте замерли. В ответ раздались дикие пронзительные вопли. Потом она увидела, как некоторые из них вскочили в седла и помчались им навстречу. На горизонте поднялось облако пыли.

Джиллиан с трудом сглотнула. Грэм ободряюще ей улыбнулся:

– Не бойся. Это традиционное хамсинское приветствие: так они встречают сына пустыни, вернувшегося домой.

Но Джиллиан все равно охватил ужас от этих диких воинственных криков. Она не могла пошевелиться и только смотрела, как цепочка воинов с гиканьем и дикими криками мчалась к ним во весь опор. Всадники осадили горячих скакунов буквально в нескольких шагах от путешественников. Они были одеты в темно-синие короткие накидки и темно-синие брюки, заправленные в кожаные сапоги, на головах – темно-синие тюрбаны.