Утраченная невинность - Миллер Карен - Страница 58

Глаза Дафны наполнились слезами.

— Думаю, да.

Эшер помрачнел.

— И Мэтту ничего не говори.

— Уж об этом не волнуйся, — запальчиво ответила она. — Мэтт узнает об этом последним.

Ощутив приступ ревности, Эшер решил все разъяснить.

— Мэтт в тебя влюблен.

— Нет, нет… Но он… не одобрит нашей любви… Мы с ним слишком разные. В конце концов, это я делаю выбор. — Она страстно поцеловала его. — Мэтт мой друг, Эшер. А ты — единственный мужчина, который разбудил меня.

Ее слова заставили Эшера вздрогнуть.

— Ты в самом деле этого хочешь?

Она ничего не сказала — просто шагнула к двери и заперла ее на ключ. Потом подошла к камину, подбросила поленьев на тлеющие угли, взяла с вешалки сумку и достала из нее золотистый шелковый шарф.

— Протяни руку, — велела она, и Эшер повиновался. Дафна опустилась на ковер напротив него и тоже вытянула руку, сплетая его пальцы со своими. Затем, сделав серьезное лицо, она обвязала сплетенные руки золотистым шарфом. Эшер молчал, голова у него кружилась, и воспринимал он все происходящее как сказочный сон.

Они совершали таинство бракосочетания.

Закончив наматывать шарф, она поднялась, увлекая его за собой. От ее руки ему передавался жар, очень похожий на магическую силу, терзавшую его в Погодной Палате.

— Я — Дафна Джодхей, честная девушка, незапятнанная грехом. Этого мужчину, Эшера, я беру в мужья и клянусь в любви и верности ему до самой смерти. — Она задорно улыбнулась. — Теперь твоя очередь.

— Я — Эшер из Рестхарвена, — пробубнил он и понял, что звучит это как-то неубедительно. — И я честен и незапятнан грехами, если только вам не рассказали о них Дарран, Уиллер или Конройд Джарралт. Да на кой вам это нужно? Дафна Джодхей теперь моя женщина, моя супруга, и если кто-нибудь посмотрит на нее косо, я ему все кости переломаю.

Дафна тихо корчилась от смеха.

— Ах, Эшер, как ты романтичен! И убедителен!

— Больше никакой романтики. Только правда жизни, — выдохнул он, схватив ее обеими руками. У Дафны перехватило дыхание. — Так мы женаты?

На этом разговоры закончились; настала пора сорванных одежд, обнаженных тел, смеха, стонов, взаимных ласк… Бесконечные поцелуи, интимные проказы и нежные прикосновения заполнили весь объем бытия, не оставив места ни для чего постороннего, и казалось, что для ненасытной страсти не существует преград…

…И вдруг Эшер остановился. Утратив весь пыл, он оторвался от ее тела и виновато произнес:

— Ты знаешь, Даф… Я никогда прежде…

Она захохотала как сумасшедшая, обхватила его руками, прижала к себе.

— Все прекрасно, — прошептала она, трепеща от страсти. — Я тоже… Но думаю, что у нас получится…

Мэтт понял все, как только увидел их. Он сделал шаг назад и спрятался в тени между стойлами, но не перестал наблюдать, как они, словно заговорщики, тихо спускаются во двор конюшни. Сердце его обливалось кровью.

Дафна, Дафна, что же ты наделала?

Было еще очень рано, с восхода солнца не прошло еще и получаса, и ребята только начали шевелиться в постелях. Но он сбросил одеяла почти два часа назад — вышел, чтобы проверить серого жеребенка, да и задержался в каморке, зашивая уздечку… Его беспокоила размолвка с Эшером, но он не знал, как к нему подступиться. Мэтт уже проголодался — в животе урчало, глаза ломило, и больше всего на свете ему хотелось горячего чаю, поджаренной ветчины и всего одной минуты покоя… Посидеть, отдохнуть и подумать обо всем…

Вот чего он точно не хотел, так это снова спорить с Дафной. Но разве можно смолчать теперь, когда он увидел ее с Эшером? Или сделать вид, что он ослеп? Она утратила разум. Навязчивая мысль о том, что она является наследницей Джервала, ослепила ее, позволила оправдывать любые поступки. Он обязан подчиняться ей, и с радостью это делает, но всему есть предел. Ведь существует долг перед Кругом, перед Предсказателем.

Кто-то должен спасти ее, хотя бы от нее самой.

Нет, они не держались за руки. Но пальцы их соприкасались, пока они на цыпочках пробирались к комнатке, где хранилась сбруя, и она заглядывала ему в глаза, и видно было, что сердце ее принадлежит ему. А он улыбался, и таким счастливым Мэтт никогда его не видел.

Она подождала снаружи, а он проскользнул в каморку и через секунду вышел, держа в руках седло, потник и уздечку Сигнета. Конь уже заслышал шаги хозяина и высунул голову из стойла, прядал ушами и приветственно шевелил ноздрями. Эшер оседлал жеребца, а она наблюдала, прислонившись к двери, и тихонько хихикала. Дафна? В это невозможно было поверить. Когда Эшер закончил, она отворила двери и отошла в сторонку, пропуская его и коня во двор.

— Будь осторожен, — попросила она, стараясь говорить тише. — Королевству нужен целый и невредимый Правитель олков. — Она сжала его руку. Было в этом жесте что-то собственническое. Она улыбалась, палице были написаны просьба, тревога и рвущая сердце привязанность. — И мне он нужен живым и здоровым.

Рука Эшера скользнула по ее спине, талии, опустилась даже ниже, и он привлек ее к себе с удовлетворенным мычанием.

— Не волнуйся. Мы с Сигнетом всю неделю выезжали на утренние прогулки, и ничего не случалось. Они помогают мне прийти в себя, и я не собираюсь от них отказываться. — Он пощекотал ей под подбородком. — Даже ради тебя.

Их поцелуй был долгим и страстным. Мэтт в отчаянии наблюдал за ними. Он был ошеломлен. Что творят эти безумцы? Когда, наконец, Эшер выпустил Дафну, она сделала шаг назад, причем неуверенно держалась на ногах, а лицо Эшера пылало от возбуждения.

— А теперь отойди от меня, женщина, — велел он, перебрасывая повод через голову Сигнета, — потому что сейчас я умчусь отсюда подобно ветру. Увидимся в Башне ровно в девять.

— Конечно, — ответила она. — Сегодня тебя опять ждет Тивит.

— Плевать мне на Тивита и его несчастные принципы, — бросил Эшер. Он вскочил в седло и сверху посмотрел на нее. — Я люблю тебя.

— И я тебя. Теперь езжай, если собрался. Мэтт со своими парнями спустится с минуты на минуту.

Она проводила его взглядом, потом развернулась и прошла под аркой главных ворот. Ее лицо снова стало серьезным и замкнутым. Мэтт набрал в грудь воздуха и вышел из тени.

— Дафна.

От неожиданности она остановилась и уставилась на него.

— Мэтт… Рано поднялся. И не заметишь тебя. Надо быть поосторожнее, друг мой. А то какого-нибудь беднягу хватит удар.

Подойдя вплотную, он взял ее за предплечье мозолистыми пальцами.

— Ты с ума сошла, Дафна? У тебя помутился разум? Ты его соблазняешь?

Рывком она высвободила руку и зло посмотрела на Мэтта.

— Мы с ним женаты. Когда ты так ведешь себя с мужем, это не распутство.

— Вы женаты… — как эхо повторил Мэтт. Словно не узнавая ее, он потрясенно смотрел на Дафну и не мог подобрать слов. — Дафна…

Верхняя дверь, ведущая в комнаты отдыха работников, распахнулась, и по лестнице затопали парни.

— Не здесь, — хмуро бросила она и пошла в кабинет.

Он зашагал следом и плотно прикрыл за ними дверь.

— Вы поженились. — От потрясения и отчаяния он говорил шепотом. — Вейра знает?

— Еще нет.

— Зачем, Дафна? — спросил он. — Зачем ты это сделала?

— Потому что должна была это сделать. Потому что хочу привязать его к себе душой и телом. Он что-то утаивает, Мэтт. Что-то важное. И я должна узнать, что именно.

Он рухнул в ветхое кресло и потер лицо ладонями.

— Ты сумасшедшая. Ты сказала Эшеру, что любишь его. Я слышал.

Ее щеки стали пунцовыми.

— Это был личный разговор.

— Дафна! Любовь тебя не спасет, когда он узнает, что ты использовала его! — Отчаяние и гнев захлестнули Мэтта, он вскочил и принялся расхаживать по кабинету. Снаружи было слышно, как в стойлах всхрапывают и перетаптываются лошади, требуя завтрак. Парни смеялись, шутили, гравий хрустел под их башмаками, пока они с корзинами бегали из кладовой в конюшню и обратно. — Когда вы поженились?