Солдаты Оборотня (СИ) - Чихирев Владимир Евгеньевич - Страница 61

— Это если исходить из того, что мятежники побегут…. — Многозначительно проговорил Брюгген.

— Не беспокойтесь, полковник, — Альвинтер похлопал его по плечу — Одера здесь не повторится.

Брюгген с усилием выдавил на лице улыбку и снова задал вопрос:

— А не слишком ли близко наш левый фланг от леса? Если там засадный полк противника? Ведь мы же даже не провели разведку.

Офицеры переглянулись, и над столом повисло молчание.

— Разве наши разведчики не провели рейд?

— Мы не получали приказа, господин полковник, — офицер вспомогательных отрядов, куда входили и разведчики, нервно облизнул пересохшие губы.

— Ладно, — через некоторое время проговорил Альвинтер — это наша оплошность. Надеюсь, что она единственная.

— Прикажите проверить?

— Не стоит. Через четверть часа мы должны будем повести наших солдат на штурм этого осиного гнезда. Я хочу успеть перевешать клятвопреступников ещё до того, как сядет солнце! К делу, господа! Болтать больше не о чем.

Офицеры стали расходиться по своим подразделениям, лишь Брюгген с мрачным лицом остался стоять у стола.

— Я вижу, вы чем-то смущены — к нему подошел Альвинтер.

— Мне показалось, что у вас не совсем серьезное отношение к предстоящей битве.

— Битве! — хмыкнул Альвинтер. — Успокойтесь полковник. У нас слишком большое преимущество. Так что не вижу смысла волноваться.

Брюгген посмотрел на ряды строившихся войск, кивнул, и направился к своему коню, который щипал мокрую от прошедшего дождя траву.

Спустя четверть часа Альвинтер подъехал к Брюггену.

— Все готово, полковник.

— Надеюсь, удача будет на нашей стороне.

Альвинтер коротко кивнув, махнул рукой сигнальщику. Звуки трубы пронеслись над рядами застывших воинов и в следующий момент, лязгнув доспехами, двинулись в сторону лагеря.

Сперва Брюгген с тревогой смотрел, на проходящих мимо него солдат, но постепенно к нему стало возвращаться чувство уверенности в своих силах, и пока ещё робкая вера в победу.

— Приятное чувство — Альвинтер вновь оказался рядом с полковником.

— О чем вы? — не понял Брюгген.

— У меня перед боем возникает некоторая эйфория. Внутренний подъем! Видишь, какой мощью командуешь и в этот миг ты думаешь, что ничто на свете не может сокрушить тебя и твоих людей!

— Может быть, — неопределенно пожал плечами Брюгген.

Альвинтер внимательно посмотрел на полковника.

— Вам надо почувствовать нерв боя.

— Что?!

— Эй, — Альвинтер махнул рукой группе офицеров и небольшому отряду рыцарей, которые выполняли функции полевого штаба.

— Мы будем держаться непосредственно у тыловых шеренг наших войск — произнес Альвинтер подъехавшим.

— Это ещё зачем? — изумился Брюгген.

— Я же сказал вам. Чтобы почувствовать эту схватку. Нам надо просто захватить лагерь, а значит видеть всю картину боя незачем. Никаких тактических задач перед нами не стоит. Воспользуемся случаем.

— Послушайте, полковник…. - начал Брюгген.

— Перестаньте! Это для вашего же блага!

Брюгген чувствовал, как на него смотрят офицеры. Не хватало ещё прослыть законченным трусом. После жестокой схватки в лесу его авторитет среди солдат значительно возрос и он не мог позволить себе отступать назад.

— Если вы действительно так считаете, то нам нечего терять время, — проговорил он и пришпорил коня. Краем глаза полковник увидел одобряющую улыбку Альвинтера.

Шеренги имперских войск медленно приближались к лагерю. Кавалерия на флангах не разрывала строй и двигалась всего в десяти шагах впереди построений пехоты. Но по мере приближения к рядам противника, рыцари увеличили скорость и, охватывая лагерь с флангов, стараясь взять под контроль дороги.

Вскоре имперские войска вошли в зону, куда уже могли доставать стрелы оборонявшихся. Но видимо мятежниками управлял опытный командир, и обстрела с большой дистанции не последовало. На валу лагеря не было видно ни души. Создавалось впечатление, что лагерь пуст, но сам Брюгген чувствовал каждой частичкой своего тела, как невидимый до этого времени враг готовится нанести удар. Когда войска достигли места, где валялись тела убитых, а вверху кружила стая ворон, полковник опустил забрало шлема, боясь, что солдаты увидят выражение ужаса на его лице. Хорошо, что он на лошади иначе ноги его уже давно бы подкосились от всего увиденного.

Он настолько возвышался над пехотой, что подумал о том, какую прекрасную мишень он собой представляет. Стоило ему так подумать, как воздух наполнился свистом сотен стрел. Они летели по высокой траектории и обрушились на ряды наступавших смертоносным дождем. Послышался звон наконечников стрел отлетающих от доспехов и первые крики раненных разнеслись над полем. Не давая имперской армии опомниться мятежники произвели второй залп. На этот раз строй наступавших прошили тяжелые арбалетные болты, нанося значительно больший ущерб.

— Увеличить темп марша, держать строй! — услышал Брюгген команды Альвинтера. — Первая линия — обеспечить возможность продвижения через палисад!

По наступавшим порядкам войск пронеслись повторяющиеся команды Альвинтера. Первая шеренга имперцев, прикрываясь осадными щитами, стали продвигаться вперед. На их счастье палисад был сильно поврежден и серьезного препятствия из себя не представлял. Быстро достигнув редких деревянных кольев, солдаты четко и быстро расширили проходы между ними. Со стороны мятежников велся вялый, не слишком прицельный огонь. Когда основные силы уже собирались броситься на штурм, через зияющие дыры в палисаде, на имперских солдат обрушилось заклятие.

Рыцари левого фланга вдруг стали странно себя вести. Всадники остановились и лишь беспорядочно топтались на месте. Лошади беспокойно ржали, некоторые пытались встать на дыбы. А вскоре солдаты из ближайших подразделений к своему ужасу увидели, как рыцарские доспехи становятся красными. У многих всадников из под брони повалил жирный черный дым. Вопли горевших заживо людей, парализовало весь левый фланг наступавших. Спустя всего минуту от рядов конницы распространился невыносимый, воняющий горящей плотью дым. Закрепленные в своих высоких седлах рыцари болтались на лошадях, пока те не падали на землю. Дикое ржание обезумевших от боли животных смешивалось с воплями горящих заживо людей. Некоторые из них бросались в сторону, сминая под собой подвернувшихся пехотинцев, превращая левый фланг в дезорганизованную толпу.

На этом неприятные неожиданности для имперцев не закончились. Испуганные такой демонстрацией магической силы и на глазах терявшие боевитость имперские солдаты увидели как, из леса, там, куда уходила дорога на Йервард, выступает кавалерия мятежников. Легко преодолев расстояние и смяв немногих из оставшихся в живых деморализованных рыцарей и разметавшиеся ряды штурмовиков левого фланга, маневренная легкая кавалерия мятежников постаралась зайти в тыл, туда, где располагались отряды лучников. Только благодаря быстрым действиям задней линии пехоты прорыв удалось остановить, заставив повернуть мятежников от ощетинившейся копьями линии обороны назад к лесу. Но это было лишь временное отступление для перегруппировки своих рядов и, как оказалось, ожидания поддержки.

Альвинтер только успел отдать приказ о переброске части сил тыловых шеренг центра к месту схватки с кавалерией врага, как из леса стали выходить все новые отряды мятежников. Быстро достигая рядов остановившихся имперцев, пешие мятежники завязывали рукопашные схватки, оказывая столь сильное давление на левый фланг имперских войск, что Альвинтер был вынужден приказать правому флангу и центру, начать отступление. Этим маневром ему удалось выровнять линию войск и не дать врагу расколоть его армию, но постепенно мятежники навязали борьбу по всему фронту левого фланга, окончательно остановив продвижение имперских сил. Видя как складывается ситуация, из лагеря стали выдвигаться мятежные отряды в попытке охватить имперских солдат с правого фланга. Навстречу им ринулся второй отряд рыцарей, оторвавшийся от основных сил, в надежде своей контратакой разбить врага. Сходу они вклинились в наступающие порядки мятежников. Не имея копейщиков, те понеся большие потери, вынуждены были попятиться, но вскоре рыцари, не имея поддержки пехоты, завязли в ближнем бою. Стараясь вырваться на оперативный простор, они попробовали выйти из рукопашной вяжущей их схватки, но мятежники не дали им этого сделать. Они стаскивали их с седел, а если этого не удавалось, то попросту перерезали лошадям сухожилия, и те падали вместе с седоком. На правом фланге наступавших началась такая «каша», что сложно было определить истинное положение дел.