Под небом Италии - Денбери Айрис - Страница 30

Антония засмеялась:

— Ну, я не настолько старше тебя, поэтому тоже не слишком искушена в жизни. Но совершенно очевидно, что ты никогда никого не любила. Когда это случится, ты будешь удивляться, какие глупые идеи приходили тебе в голову.

— Это то, что случилось с тобой?

— Нет. Но мне хочется думать, что так оно и будет.

Антония хорошо владела голосом. Клео может не беспокоиться за свои секреты, но этот разговор вряд ли искренен.

— Значит, ты мне не поможешь? — настаивала Клео.

— Я бы рада, но как? Обещаю, что не скажу ни слова твоей матери или Толботу. И даже, если понадобится, Роберту. Но расстанься со своим итальянским графом, кто бы он ни был, или, еще лучше, перестань его скрывать. Познакомь с матерью и дай ему шанс. Тогда будет ясно, кто он такой… и ты действительно сможешь надеяться стать графиней, если уж тебе так этого хочется, и…

— О, как же ты любишь нравоучения, Антония! — Клео соскочила с кровати. — Я сама разберусь со своими делами. Думала, ты мне поможешь. Ты, наверное, все еще страдаешь по Толботу? Ничего не могу поделать с тем, что он побежал за мной и бросил свои драгоценные раскопки.

— Полагаю, он приехал не только из-за тебя, — улыбнулась Антония. — Ему нужно поработать в музее и провести несколько деловых встреч.

Клео нетерпеливо отмахнулась:

— Уф! Такое объяснение сошло для мамы! Но она, как и я, прекрасно знает истинную причину.

— Очень может быть.

Клео молча выплыла из комнаты.

Тем же вечером за ужином Филипп внезапно заговорил о поездке в Пизу.

— Не хочешь провести там несколько дней, Антония?

Она ухватилась за предложение крестного, как утопающий за соломинку:

— С удовольствием! Я ведь пробыла там всего пару дней.

— Пиза! — эхом отозвалась миссис Норвуд.

«О Господи, не допусти, чтобы они отправились в Пизу», — подумала Антония.

Но Клео все разрешила.

— Мы видели Пизу дважды, мама. Один раз днем, а другой при колдовском свете луны, как пишут в путеводителях. Давай еще побудем во Флоренции и как следует осмотрим ее. Мы не видели еще и половины.

Миссис Норвуд улыбнулась дочери.

Антония уловила слово «вместе». Значит ли это, что итальянский граф, наконец, выйдет из тени? Или это «вместе» включает еще и Толбота?

Вечером, когда Антония собирала чемоданы, ей позвонил Филипп:

— Звонит Толбот. Он хочет поговорить с тобой.

Антония подождала, пока их соединят.

— Я слышал, вы уезжаете в Пизу, — начал Толбот.

— О, полагаю, Филипп сказал тебе.

— Да, я тоже уезжаю завтра утром. Мои дела здесь закончены, и мне не терпится побыстрее вернуться на раскопки. Там могло произойти все, что угодно.

Она пробормотала что-то неразборчивое.

— Что ж, желаю хорошо провести время, — не дождавшись ответа, произнес Толбот. — Надеюсь, мы еще увидимся в Перудже?

— Думаю, да. Я дам вам знать, когда вернусь.

Этот короткий холодный разговор удивил ее. Может, Толбот узнал о новом обожателе Клео и решил, что лучше на некоторое время оставить девицу в покое?

Они с Филиппом никогда не видели «падающую башню» при лунном свете и решили не упускать такой возможности.

— Поразительно! — тихо бормотал Филипп, любуясь на купола и колонны, мерцающие в призрачном свете на фоне темного неба. — Трудно представить, насколько башня отклонилась от вертикальной оси.

— Особенно если учесть, что она начала падать сразу после окончания строительства, — заметила Антония. — Странно, что ее не построили заново, вместо того чтобы все это время не давать ей упасть.

— Мы должны взобраться на самый верх, когда будет светло, — предложил Филипп. — Тогда ты сможешь увидеть Каррарские горы. Они из мрамора, а вершины сияют шапками ледников.

Они вернулись в Перуджу, и Филипп настоял, чтобы Антония не возвращалась в albergo, а переехала к нему в «Маргариту».

— Не беспокойся о деньгах, — успокоил он крестницу, — я позабочусь об этом.

— Спасибо. Я ведь пробуду здесь недолго, так что это не должно быть очень накладно, — благодарно улыбнулась Антония.

— Но почему? Разве ты не собираешься помогать Толботу на раскопках?

— Не знаю. Сомневаюсь, что ему действительно нужна моя помощь. Я подумываю о том, чтобы отправиться на юг Италии. Я ведь столько еще не видела!

Филипп вопросительно посмотрел на нее, но ничего не сказал.

Антония встретилась с Робертом, которого поведение Клео повергало в полное уныние.

— Такое впечатление, что она никак не может расстаться с Флоренцией, — ворчал он. — Конечно, это прекрасный город, где есть что посмотреть, но что… или кто… держит ее там так долго?

Антония покачала головой:

— Не имею представления. Но почему бы тебе не съездить к ней?

— Не сейчас. У нас не хватает персонала, к тому же второй помощник менеджера болен.

— Роберт, что для тебя важнее? Работать в отеле или уделить какое-то внимание Клео?

Он нахмурился:

— Я считал, что делаю это ради Клео. Если стану хорошим бизнесменом и научусь решать любые проблемы, в будущем это позволит ей чувствовать себя более комфортно.

— Когда она станет твоей женой, да? А ты будешь вечно занят на конференциях, в командировках и советах директоров? Клео молода и полна жизни. Она хочет жить сейчас и в будущем. Поезжай во Флоренцию и сделай ей сюрприз. Купи ей подарки, пошли цветы, отвези в театр в садах Боболи… дай ей почувствовать, что она центр твоей вселенной.

— Но она знает это, — запротестовал Роберт.

Антония вздохнула:

— Один раз сказать о своей любви недостаточно. Это нужно повторять каждый день. И сейчас можно понять, почему она считает, что «Маргарита» для тебя гораздо важнее, чем она сама.

Роберт рассмеялся:

— Ты так яростно защищаешь Клео… Странно, учитывая, что она не всегда была добра к тебе. — Заметив удивление Антонии, он продолжил: — О да, я знаю о ваших стычках. Ты не стала разубеждать Толбота, когда тот обвинил тебя в том, что ты перепутала глиняные фрагменты, но мне известно, кто истинный виновник. Конечно, на самом деле она не желает никому зла, но иногда не может удержаться от озорства.

— Возможно, потому, что ей скучно.

— Ну хорошо, ты победила! Я постараюсь взять несколько дней отпуска и присоединюсь к Клео и ее матери.

Толбот был очень занят на раскопках, особенно тем, как продвигалась работа по тоннелю под домом Лучано, и возвращался в отель, только чтобы отоспаться.

Антония большую часть времени проводила в студии вместе с Франческой, поскольку Филипп уехал по делам сначала в Неаполь, а потом в Рим. Занятия в университете закончились, и все ее многочисленные друзья уехали из Перуджи. Антония с удовольствием побывала бы на раскопках, но Толбот не звал, а ехать без приглашения она не хотела. Но однажды вечером Толбот вернулся в отель пораньше и подошел к столику, за которым ужинала Антония.

— Можно к тебе присоединиться?

— Конечно.

— Ты или Филипп подарили Лучано фотоаппарат?

— Да, я.

— Понятно. — Он помрачнел.

— А что плохого?

— В самом факте подарка ничего.

— А что тогда?

Он глубоко вздохнул:

— Я не до конца уверен. Естественно, парень был вне себя от счастья. Но я не представляю, умел ли он раньше пользоваться камерой. Дело в том, Антония, что, когда я приехал к нему домой пару дней назад, там была куча фотографов и репортеров.

— Ты не хочешь огласки?

— Не сейчас. Позже. Хотя пресса, похоже, получила достаточно информации и фотографий из неизвестного источника.

— Это не мог быть кто-то из твоих людей?

— Все может быть. Кто-то мог сказать, что получил указания от меня, и семья Лучано немедленно отдала бы ему все, что угодно. Хотя с таким же успехом это мог быть человек со стороны. Взять хотя бы тоннель, что был прорыт в нижней части холма, куда свалился малыш Понтелли.

— Что за выгода этому человеку передавать прессе информацию?

— Зависит от того, сколько кто-то хочет заработать на наших раскопках.