Карми - Кублицкая Инна - Страница 83

— Там еще и Пайра должен жить, — отозвалась Карли. — Он приехал?

— Конечно. И говорят еще, — Смирол оглянулся, — что ожидают госпожу Карэну. Она жива, и ее привезут на собрание Союза. А ты встречала ее в Сургаре?

— Приходилось…

Примолкнув, они дошли до Орвит-Пайер, миновали ворота.

— Сдам тебя на руки Стенхе, — сказал Смирол неторопливо жующей изюм девушке.

— Он сзади, — ответила Карми, выплевывая попавшуюся косточку.

Смирол повернул голову.

— А, это ты? Тоже прогуливаешься? — заулыбался он старому хокарэму.

— Тебе лучше не шляться по двору, — хмуро сказал Стенхе девушке.

— Ладно-ладно, — засмеялась она. — До свидания, Рыжий!

— До свидания, — откликнулся Смирол. — Все будет в порядке, Карми. И тебе, Стенхе, всего доброго…

— Иди уже, болтун, — буркнул Стенхе.

Выпроводив Смирола, он прошел в отведенные принцессе Карэнской и Сургарской покои. Карми валялась на застеленной драгоценным ковром тахте.

— Похоже, этот парень не знает, кто ты, госпожа? — спросил Стенхе.

— Похоже, не знает, — согласилась Карми.

— Тут Малтэр околачивается, — сообщил Стенхе. — Платья привез, так что надо бы тебе примерить, вдруг что расшивать придется.

Карми похлопала себя по бедру, прикрытому короткой грубой штаниной:

— Вот мои платья. Стенхе онемел.

— Ты… собираешься появиться на собрании Союза в этом тряпье? — выговорил наконец он.

— Ну, Стенхе, — дурачилась Карми, — как же можно так отзываться об одежде своего сословия?

— Но тебе этого нельзя! — воскликнул Стенхе.

— Мне это нужно, — возразила Карми. — Это часть моего метода защиты. Или ты хочешь моей смерти?

— Делай как хочешь, — махнул рукой хокарэм. — По-моему, от всего этого будет только хуже.

Он полагал, что Карми шутит, что утром она затеет шумную суету, примеривая и подгоняя под фигуру платья, но ошибся. Утром Карми вычистила и надела хокарэмскую одежду.

Стенхе хмуро смотрел, как она, стоя перед огромным — во весь рост — зеркалом, доводила свой костюм до необходимого ей состояния.

— Может, все-таки передумаешь, — поинтересовался он, впрочем без особой надежды.

Карми бросила на него насмешливый взгляд:

— Не беспокойся, старик!

Стенхе чувствовал себя подлецом. Что же это получается: он привез сюда принцессу на верную смерть? О, если бы он сумел укараулить ее тогда в Миттауре, девочка не натворила бы столько глупостей! А теперь суд Высочайшего Союза наверняка сочтет ее действия достойными наказания смертью.

Боги небесные, ну что она ведет себя как ни в чем не бывало? Что за ветер сейчас в ее голове? Есть ли там хоть единая мысль? Неужели она не понимает, чего добьется своим вызывающим поведением?

Стенхе следовал за своей неразумной госпожой до самого приемного зала Артва-Орвит. Здесь он собирался остаться, а Карми должна была войти в Круглую залу Собраний.

Ее остановил церемониймейстер.

Старый служака, не подчиняющийся ни королю, ни кому-либо из великих принцев, а подчиняющийся единственно законам Высочайшего Союза, бросил на пол под ноги Карми красную ленту. Карми остановилась как вкопанная. Однако же, надо признаться, она ожидала чего-то в этом роде.

Красная лента свидетельствовала, что по крайней мере трое принцев Союза считают действия принцессы Оль-Лааву преступными и требуют суда над ней. По обычаю, теперь Карми не следовало входить в залу, где остальные члены Союза обсудят преступления принцессы и — каждый — сформулируют пункты обвинения. Ей же надлежало удалиться и ожидать вызова на собрание. Обычай требовал, чтобы обвиняемый вельможа пришпилил ленту к полу ножом или стилетом, практически же можно было просто бросить нож на пол.

Но ни ножа, ни стилета при Карми не было. Не размышляя, она извлекла из сапожка лапару и с силой воткнула в пол, после чего повернулась и пошла прочь.

У выхода из зала она встретила Байланто-Киву с ее немногочисленной свитой. Высокие принцессы — одна в лиловом бархате, другая в серо-зеленом холсте — сдержанно обменялись поклонами. Подтянутый, щеголеватый Смирол выглядывал из-за плеча принцессы Байланто, но Карми не удостоила его даже мимолетным взором.

Заседание шести членов Союза было недолгим. Уже через час после полудня в Пайер-Орвит явился церемониймейстер, торжественно несущий поднос, прикрытый расшитым золотом ярким платком.

Стенхе тут же препроводил его к своей госпоже. Карми, выказывая уважение вассалу Союза, встретила его стоя. Церемониймейстер глубоко поклонился и поставил на табурет перед Карми принесенный поднос. Платок он сдернул несколько театральным жестом, и Карми увидела свою лапару, завернутую в белоснежный шелковый лоскут.

Белый цвет — цвет смерти. Он еще не означал, что приговор уже вынесен, но он показывал: положение Карми настолько серьезно, что ей придется доказывать свое право жить.

— Будет ли госпожа высокая принцесса возражать против присутствия на собрании Союза мастера Логри из Ралло-Орвит? — осведомился церемониймейстер.

Это было еще одним напоминанием о смерти. Мастер хокарэмов приглашался на суд над принцем Союза только в исключительном случае. Собственно, и вопрос церемониймейстера был сущей формальностью.

— Я не имею никаких оснований возражать, — ответила Карми.

Церемониймейстер поклонился, сообщил, в какой час завтрашнего утра состоится суд, и ушел.

Карми задумчиво протерла белым лоскутом лапару, сунула ее в ножны и села на кушетку. Руки ее рассеянно дергали из лоскута нитки.

Против приговора Высочайшего Союза, подтвержденного мастером хокарэмов, ничего не поделаешь. Тут уж не поможет Стенхе, наоборот, он из телохранителя превратится в палача. Приговор Высочайшего суда означал, что ей предложат совершить самоубийство, а если она воспротивится, то хокарэмы — Стенхе и Логри — помогут ей умереть.

«Но я не дам им возможности убить себя, — думала Карми, превращая шелковый лоскут в кучу ни на что не пригодных ошметков. — Я имею право на последнее пожелание, а пожелаю я повидаться с дедом. А уж в княжестве Карэнском они меня не укараулят… Переберусь поближе к глайдеру и сбегу из Майяра… О-ох, — поняла она, — а ведь не доберусь я до глайдера».

Она прислушалась. За дверями шел оживленный разговор. Стенхе уговаривал кого-то уйти, не докучать принцессе.

Карми лениво поднялась и пошла к дверям. Оставаться одной не хотелось, а общество Стенхе, Малтэра или Пайры вовсе не вдохновляло на предстоящие завтра подвиги. Может быть, нечаянный гость будет поприятнее?

Она вслушалась в звучащие за дверями голоса: Смирол уверял Стенхе, что ему просто необходимо поговорить с высокой госпожой принцессой.

— Ну сам же видел, я ведь не знал, с кем имею дело, ну и держался с ней как с девицей из неблагородных. А ты тоже хорош, старик, что же ты меня не предупредил, мне теперь только со стыда останется сгореть!

Однако особых переживаний в его нагловатом, насмешливом тоне не чувствовалось. Карми распахнула двери:

— Что вы тут шумите? А, Рыжий? Заходи, соври что-нибудь веселенькое…

Стенхе отступил — принцессу и в самом деле следовало отвлекать от тяжких дум. Конечно, был бы под рукой Маву, гнал бы Стенхе этого рыжего хитрого лиса. Но Маву сгинул где-то в Сургаре, а сам старый хокарэм не имел таланта развлекать юных девиц.

Впустив парня в комнату, Карми плотно затворила двери.

— Если ты пришел извиняться, — сказала она негромко, — то не стоило стараться.

— Я пришел за другим, — серьезно возразил Смирол. — Я пришел сказать, что мое предложение остается в силе.

Карми замоталась в тонкое шерстяное одеяло и устроилась в кресле, подобрав под себя ноги.

Смирол присел на кушетку, потом, в течение разговора, вольно откинулся на подушки, а потом и вовсе полулег — этакий грациозный лесной кот, такой же рыжий и такой же обманчиво добродушный.

— Откуда я могу знать, что тебе можно довериться? — спросила Карми. — Я не доверяю никому, и уж в самую последнюю очередь поверю хокарэму.