Двойная ложь - Роуэн Говард - Страница 33

14

— Ну никак вам не живется тихо-мирно, правда? — таковы были первые слова, услышанные мной, когда я открыл глаза. И произнесла их Саманта Кент.

— Нет, вам непременно надо лезть во все дыры и разыгрывать мелкого сыщика. — Она сидела за маленьким столом в кухне Терри, скрестив ноги, с дымящейся сигаретой в руке. — И посмотрите, куда это вас привело.

Если быть точным — на пол. Я лежал лицом вниз, мои руки и ноги стягивала клейкая лента. Рядом — в той же позиции — Терри. Сколько времени я провел без сознания, понять было трудно.

— Так что вы можете сказать в свое оправдание, Дэвид?

Вопрос был риторическим. Тем более, что рот мне закрывала полоска все той же ленты. Такая же, как на рту Терри.

Я еще не пришел в себя, однако сообразить, что к чему, было не так уж и трудно. Все верно, Хейли Морган действовала не в одиночку. Однако назвать сделанный ею выбор сообщницы «неожиданным» значило не сказать почти ничего. Любовница и обманутая жена. Два-один в пользу женщин.

Я попытался поднять голову, чтобы получше разглядеть Саманту.

Она, задумчиво улыбаясь, рассматривала меня:

— Хотите сказать что-нибудь, Дэвид? Разумеется, хотите. Столько вопросов. — Она наклонилась вперед. — Вы ведь никаких глупостей делать не будете?

Я затряс головой. Саманта встала со стула. И все-таки, прежде чем подойти ко мне, она сняла со стола сковороду. На всякий случай.

Одним резким движением Саманта сорвала с моего рта ленту. И постояла немного, глядя на меня сверху вниз и взвешивая сковороду в руке.

— С тобой все в порядке? — сразу спросил я у Терри.

Она кивнула.

Саманта снова села:

— Ну, так о чем вы хотели спросить?

— Почему? — только и спросил я.

Она глянула на Терри, потом перевела взгляд на меня.

— Ну да, вот в чем вопрос, не правда ли? Почему? Почему я желала Конраду смерти? Почему взяла себе в напарницы, так это, во всяком случае, выглядит, женщину, с которой он мне изменил? И почему козлом отпущения оказались вы? — Саманта посмотрела на часы. — Как бы мне ни хотелось объяснить вам все это, боюсь, у меня слишком мало времени.

Я пошевелил связанными руками:

— Я тоже так думаю.

— У вас мрачноватое чувство юмора. Мне оно нравится. Конрад тоже им отличался.

— До того, как вы его убили.

— Да, до того, как я его убила.

— И лишь потому, что он вам изменил.

Саманта затянулась сигаретой:

— Дело было не только в оскорбленном чувстве.

— А в чем еще?

— Вспомните о деньгах.

Я не понял. Она же была дочерью миллиардера.

— Вы о страховке?

— Можете назвать это так, — ответила Саманта. — Правда, ее срок истек в начале прошлого года. Прямо на десятую годовщину нашей свадьбы.

Вот теперь я понял. Она говорила о брачном контракте. Каких бы успехов ни достиг Конрад, его деньги не шли ни в какое сравнение с капиталами семейства Кент.

— Там что же, не было дополнительной статьи о супружеской неверности? — спросил я.

— А, это вы насчет оговорки о скандальном поведении одного из супругов? Да, она существовала, однако мои переговоры с юристами по ее поводу зашли в тупик. Я хотела продлить контракт еще на десять лет, но первым делом следовало определить сумму вносимого мной залога. К тому же адвокат настаивал на семи годах вместо десяти.

— И сколько он хотел от вас получить?

— Около семидесяти миллионов, — спокойно ответила она.

— И вы предпочли не платить Конраду, а убить его?

— Во-первых, речь шла о семидесяти миллионах долларов. Во-вторых, на стенах почтовых контор висят полицейские плакаты, на которых изображены люди, куда более симпатичные, чем Конрад. Хейли, будь она еще жива, согласилась бы со мной.

Вот теперь мы действительно подошли к сути дела. И чем дольше мы разговаривали, тем больше появлялось у меня шансов придумать что-либо. Какую-нибудь уловку.

— Вы и Хейли — странное партнерство, вам не кажется?

— Что ж, в этом-то и состояла вся прелесть. Существует нечто куда более опасное, чем отвергнутая женщина. Это две отвергнутые женщины.

— Хейли злилась из-за того, что Конрад порвал с ней?

— Хейли злилась, еще бы! Когда она заявилась ко мне, ей хотелось лишь одного — перевернуть все в моей жизни вверх дном. А я не могла оторвать глаз от синяка на ее лице. Это Конрад ударил ее, когда она начала упрекать его.

— За что?

— За средство, которое он тайком подсыпал ей через несколько дней после того, как Хейли сказала ему, что беременна. Ублюдок. Вам приходилось слышать о майфипрестоне?

Разумеется, приходилось. Правда, сейчас он более известен под названием «РУ-486».

Саманта продолжала:

— После того как у нее случился выкидыш, врач обнаружил в ее крови следы этого средства. Нужно ли говорить, что она более чем созрела для мести?

— Да, но убийство?

— Мысль об убийстве пришла в голову не ей. Пять сотен тысяч смогли убедить ее. Половина в виде задатка, половина — когда все будет сделано.

— Так что же пошло не так? — спросил я. — Почему Хейли захотела убить вас?

— Да будет вам. Тем утром она хотела получить расчет. А у меня, естественно, были иные планы.

— То есть вы собирались убить ее?

— В конце концов, она крутила любовь с моим мужем. И кроме того, она подставилась. Ее фотографии уже висели повсюду. — Саманта в последний раз затянулась сигаретой и раздавила окурок о поверхность стола.

Я представил себе, как Саманта бросается на Хейли. Однако Хейли учуяла опасность. Вовремя обернулась. Началась борьба. И тут прискакал я.

Саманта неторопливо похлопала в ладоши:

— Это вы спасли положение, Дэвид.

И я увидел лицо Хейли. Ее глаза. Они встретились с моими в тот миг, когда Хейли подняла с ковра гостиной нож. Я был уверен, что она бросится на меня. Но теперь понял — все было иначе. На самом деле в ту долю секунды передо мной стояла женщина, попавшая в западню.

— Она не знала, что Конрад посещал психотерапевта. Зато знала я.

— Откуда?

— Наткнулась на чек, который Конрад выписал вам за первый сеанс. Беда была в том, что других чеков я не видела.

— Оттого, что не было других сеансов.

— Вот именно. Но ведь я-то этого знать не могла. И потому несколько месяцев спустя, когда истек срок нашего брачного контракта и я узнала о Хейли, вы обратились в проблему — серьезную и нерешенную. Если Конрад постоянно встречался с вами, вы должны были знать очень многое. А я не могла допустить, чтобы после внезапной кончины Конрада вы вылезли бы вдруг на всеобщее обозрение и связали меня с его смертью. Как выяснилось впоследствии, он и за один сеанс успел вам много чего наговорить.

— Он хотел порвать с любовницей.

— Нет, не порвать, всего лишь создать впечатление, будто он этого хочет. Если бы я узнала о ней, пока брачный контракт еще оставался в силе, его адвокаты смогли бы вызвать вас в суд и доказать, что Конрад переживал внутренний конфликт. И он получил бы пусть и не семьдесят миллионов, но хотя бы тридцать пять.

— Стало быть, подставить меня вам ничто не мешало?

Саманта покачала головой:

— Вы пытаетесь обратить нашу беседу в сеанс психоанализа. Получить факты, проникнуть в мое сознание. Быть может, уговорить меня отпустить вас. Какая любезность с моей стороны — подыгрывать вам, вы не считаете?

— Позвольте мне просто задать вам еще один вопрос.

Саманта снова взглянула на часы:

— Боюсь, я слишком долго вам потакала. — Она потерла подбородок. — Ну, и что мне с вами делать?

Она встала, подошла ко мне, держа в руках клейкую ленту. И вновь залепила мне рот. Повернула ручку на плите. Я увидел боковым зрением, как вспыхнуло голубоватое пламя. Саманта задула его. Кухню начал заполнять едкий запах газа.

Саманта подошла к одному из кухонных шкафчиков, открыла его и вытащила оттуда форму для пирога.

— Полагаю, полицию может заинтересовать, зачем это вы мне сегодня звонили, Дэвид.