Миры Королева (Вся серия с 1-13 книги) - Бессонов Алексей Игоревич - Страница 624

меня не было ни малейшей возможности. Я раз пять заявлял конвойному офицеру,

который вел нас к отелю, что я шериф, и просил о возможности

продемонстрировать ему свои документы.

 - Что же он отвечал вам, мастер шериф?

 - Он ответил мне только один раз Он сказал: "Ничего не знаю, у меня

приказ".

 - Как вы полагаете, о каком приказе могла идти речь?

 - Я уверен, что это был приказ изолировать дружину и лично меня. Мне

могут возразить, что офицер принял нас за захвативших город бандитов, но

тогда его следует признать или слепым, или помешанным. Каждый из дружинников

имел положенную в таких случаях светящуюся наклейку на одежде, а также

стандартное оружие. К тому же многие из нас были одеты в старые армейские

комбинезоны, а бандитам такие взять неоткуда.

 - Солдаты оскорбляли вас, мастер шериф?

 - Меня несколько раз ударили по лицу, и в тот же день меня

освидетельствовал старший государственный врач полковник Огоновский. Я

думаю, он подтвердит, что разукрасили меня как следует. Наверное, по логике

наших оппонентов я должен был сделать солдатам предупреждение, а потом

принять меры по их выдворению за пределы территории...

 В зале раздался смех.

 - Теперь я хотел бы допросить Андрея Трегарта Огоновского, полковника

медслужбы в отставке, кавалера Рыцарского Креста, в данный момент

исполняющего обязанности старшего государственного врача территории

Гринвиллоу. Мастер Огоновский, когда вы прибыли в городок Змеиный лог? Я

хочу сказать, в котором часу это было?

 - Дело шло к полудню. Я приехал в город, уже зная, что там находятся

подразделения сто восьмого легиона, и был совершенно шокирован увиденным.

Поэтому я не стал там задерживаться, а сразу же поехал в канцелярию

шефа-попечителя Бэрдена. Там я также был избит.

 - Что значит "также"? - подскочил адвокат ответчиков. - Вы утверждаете,

что были избиты? Пожалуйста, поподробнее, доктор.

 - В приемной канцелярии я был встречен тремя офицерами, которые

потребовали, чтобы я немедленно покинул канцелярию. При этом я был оскорблен

словом, а чуть позже - действием.

 - Подробнее, пожалуйста, - заскрипел оживившийся судья. - Как, говорите,

вы были оскорблены?

 - Трое вооруженных офицеров, дежурившие в приемной шефа-попечителя,

потребовали, чтобы я убирался восвояси. А перед этим сдал им свое оружие.

 - Вы были вооружены, мастер Огоновский? И что же это было за оружие?

 - Это был малосерийный нестандартный излучатель модели "Вальде" "Мк-8".

 - Вы хотите сказать, что у вас было армейское оружие? - едва не завопил

адвокат компании. - И вам не понравилось требование сдать его?

 Трюфо уже начал подниматься со стула, но Андрей остановил его незаметным

жестом.

 - Я позволю себе напомнить вам, что старший офицер, награжденный к тому

же одной из высших наград Конфедерации и уволенный с почетом, имеет право на

ношение любого табельного оружия в любое время дня и ночи... еще я должен

уточнить, что излучатель был именной, в чем удостоверился

лейтенант-полковник Блинов.

 - Но вас, наверное, приняли за бандита, - предположил судья.

 - Мне трудно понять, как можно разглядеть бандита в человеке, одетом в

боевой комбинезон и куртку с погонами полковника медслужбы.

 У судьи вытянулось лицо, и Андрей поймал его разъяренный взгляд,

обращенный в сторону адвокатов ответчика.

 - Вы хотите заявить, что офицеры, находившиеся в приемной

шефа-попечителя, позволили себе оскорбления старшего по званию?

 - Я хочу сказать, что они крепко помяли мне ребра. И не только это...

ваша честь! Как может быть расценено пребывание офицерского караула в

канцелярии государственного администратора высокого ранга?

 - Мастер Бэрден! - задохнулся судья. - Вы подтверждаете пребывание

офицерского караула в приемной вашей канцелярии?

 - Подтверждаю, ваша честь.

 - Караул был выставлен по вашему требованию?

 - Он был выставлен вопреки моим возражениям. Зал заревел. Адвокаты

ответчиков яростно шептали что-то Блинову, лицо которого приобрело

совершенно трупный оттенок. Хатчинсон сидел на своем месте, отрешенный, как

статуя, и смотрел прямо перед собой. Все понимали, к чему могут привести

такие заявления. Андрей посмотрел на Бэрдена. Шеф-попечигель нервно кусал

губы и приглаживал свои редкие серые волосы. На него смотрел и Даль, в его

взгляде читалось искреннее восхищение. В эти мгновения Огоновский понял:

Бэрден компенсирует годы, проведенные за терминалами интендантского

управления, те годы, когда его товарищи сражались и погибали, а он, читая

очередные сводки, точно так же кусал губы, зная, что война проходит мимо

него. Наверное, он заваливал начальство рапортами, но его неизменно

оставляли на месте - старательного, аккуратного и незаменимого. А вокруг

грохотали пушки... теперь ему выпала честь произвести залп главным калибром,

и он не упустит своего шанса. Андрею хотелось показать ему поднятый в

приветствии кулак, но он понимал, что здесь это делать не следует.

 - Тихо! - забарабанил молотком судья Додд. - Какой нервный процесс

сегодня, - пожаловался он секретарю. - Тихо, или я вызову приставов! Мастер

Огоновский, вы понимаете, что ваши с мастером Бэрденом заявления позволяют

мне начать расследование дела о мятеже?

 Андрей уже раскрыл было рот для ответа, но тут поймал на себе

сосредоточенный взгляд Даля.

 - Я не думаю, что нам следует говорить о мятеже, - медленно произнес он,

в упор глядя на Бэрдена. - Речь идет о грубейшем, откровенно циничном

давлении, которое оказывалось на шефа-попечителя территории Гринвиллоу.

 - Что вам известно об этом, мастер Огоновский?

 - Мне известно, что мастеру Бэрдену предлагали взятку.

 - Протестую! - рявкнул адвокат ответчиков.

 - Протест принимается, - кивнул судья.

 Трюфо загадочно улыбнулся, а Даль, скорчив ехиднейшую мину, откинулся на

спинку своего стула.

 - Хорошо, господа. Я хочу спросить у лейтенанта-полковника Блинова, с

какой целью он поставил офицеров в приемной шефа-попечителя территории

Гринвиллоу.

 - Ваша честь! На территории могли находиться бандиты!..

 - Но ведь шеф-попечитель Бэрден выражал свой протест по этому поводу?

 - Ваша честь, мне казалось, что мастер Бэрден пребывает в состоянии

аффекта... Он был так напуган всем происходящим, что мне пришлось отвезти

его в канцелярию под охраной.

 - Это ложь! - рявкнул в ответ Бэрден. - Я не был напуган! Может быть, вы

еще скажете, что я был пьян, а потому не могу отвечать за свои тогдашние

действия? Или может быть, вы забыли, как я говорил вам, что офицерский

караул в приемной государственного администратора - это нарушение аж трех

статей? Или вы думаете, я не видел, как ваши адъютанты дубасили в приемной

полковника Огоновского? Ваша честь, я хочу сделать заявление!

 - Окажите любезность, ваша милость.

 - Ваша честь, я слышал, как доктор Огоновский вошел в приемную. Я видел,

как он попытался войти в мой кабинет - он уже почти вошел, но тут его

вытащили обратно. Я подтверждаю его заявление о том, что на нем была

форменная куртка со знаками различия полковника флотской медслужбы. Я

подтверждаю его заявление о том, что его избивали офицеры караула.

 - Вы это видели, мастер Бэрден?

 - Я это слышал, ваша честь.

 Блинов в отчаянии развел руками.

 Судья поглядел на висевшие на стене часы и шарахнул молотком:

 - Прения сторон продолжатся завтра!

 Вокруг серого здания суда метались представители прессы. Даль, Маркелас и

остальные тут же оказались в плотном кольце людей, размахивающих