Черная вдова - Островская Марина - Страница 47

Сергей Тимофеевич Баранов проснулся от того, что в комнате одновременно звонили два телефона: аппарат, стоявший рядом с кроватью на тумбочке, и сотовый во внутреннем кармане пиджака, валявшегося на полу. Казалось, в квартире звонят даже стены.

Он вздрогнул и, протирая глаза, ошарашенно подскочил. Водя чумовым взглядом по комнате, обнаружил, что спал на неразобранной постели в измятых брюках и рубашке, на правой ноге красовался башмак, другой, вместе с носком, валялся под батареей.

Какое-то время Баранова не покидало ощущение, что под его черепной коробкой сыплет искрами раскаленный провод, от чего буквально закипают мозги.

— Какого черта? — выругался он. — Приспичило же кому-то в такую рань…

Глянув на стрелки будильника, звучно простонал: был уже одиннадцатый час. Телефоны звонили не переставая.

— Мать вашу! Что же это вчера со мною произошло?

Баранов потянулся к валявшемуся рядом с кроватью пиджаку, не смог удержаться и упал на пол. Кое-как встав на четвереньки, он принялся шарить по карманам, достал наконец тренькающий сотовый и нажал на кнопку.

— Алло… — еле слышно произнес он.

В трубке раздался недовольный голос советника:

— Сергей Тимофеевич, куда же вы запропастились? У нас в одиннадцать прямой эфир на радиостанции «Эхо Москвы», а в час дня — пресс-конференция в «Интерфаксе».

— Да? — со страхом проговорил Баранов.

— Что у вас с голосом?

— Я… Я, кажется, заболел.

— Вы что, перебрали вчера?

Баранову было стыдно признаться, что он не может вспомнить подробности предыдущего вечера. В следующие несколько секунд, словно проявляющаяся в растворе фотография, в его сознании стали всплывать фрагменты случившегося накануне: ресторан «Планета Голливуд», смазливая журналистка, пиво, виски…

«Господи, — с ужасом подумал Баранов, — сколько раз я себе говорил — не смешивай».

— Алло, Сергей Тимофеевич! — обеспокоено кричал в трубку советник. — Вы меня слышите?

— Да слышу, слышу… — раздраженно буркнул депутат.

— Ничего не предпринимайте, я сейчас заеду на машине и захвачу с собой врача, он быстро поставит вас на ноги. И вообще, — укоризненно добавил он, — вы ведете себя безответственно. Хотя бы в этот, такой важный для вас, период могли бы воздержаться…

— Да заткнись ты! — морщась от невыносимой головной боли, рявкнул Баранов. — Давай быстрее!

Другой телефон на минуту замолк, но затем снова разразился оглушающим трезвоном. Баранов в этот момент, тяжело перебирая ногами, направлялся к туалету. Вынужденный вернуться, он схватил трубку и заорал:

— Да кто там еще?! Мы же только что поговорили!

— Слышь, ты, Баран? Ты базар фильтруй, — услышал он голос своего томского покровителя, человека, известного в криминальном мире как Лепило.

Кличку эту он получил благодаря тому, что в свое время успел отучиться один семестр в томском мединституте.

— Э… — Баранов осекся. — Игорь Валерианович? Вы уже здесь?

— Мы в вашей долбаной Москве уже второй час паримся. Ты че к телефону не подходишь?

— Да я тут это… занят был.

— Надеюсь, что ты был занят нашими делами, — чуть смягчившись, сказал Лепило. — Писак организовал?

Баранов, и без того чувствовавший себя не лучшим образом, испытал внезапный приступ тошноты. «О черт! Что делать? Они же мне яйца оторвут… Я ведь обещал устроить паблисити этим, блин, борцам с наркоманией…» И вдруг он вспомнил о журналистке, с которой вчера после концерта поплелся в ресторан.

— Да-да, — облизывая пересохшие губы, торопливо проговорил он в трубку.

— Я все организовал, не беспокойтесь, Игорь Валерианович.

— Забивай «стрелку».

Сдавив пальцами виски, Баранов мучительно задумался.

— Я могу только после трех.

— Ладно, давай в четыре в кабаке каком-нибудь.

При мысли о необходимости идти в ресторан Баранову снова стало дурно.

— Нет-нет, только не кабаке, — торопливо возразил он.

— Что ж нам, в твою сраную Думу тащиться? Как ходоки к Ленину…

— Лучше… на Речном вокзале.

— Нам дела надо решать, а не на корабликах кататься, мудила. — Собеседник на другом конце провода был явно не в духе.

Но Баранов принялся уговаривать его:

— Все будет в порядке, не беспокойтесь. У меня все схвачено.

— Ну-ну, хватало. Ладно, добазарились.

С облегчением положив трубку, Баранов плюхнулся на измятую постель.

Обхватив обеими руками одеревеневшую голову, он почти физически ощущал болезненные толчки мысли. «Господи, как же ее зовут? Леночка, Олечка?.. — Перебрав с десяток-другой женских имен, он понял, что это глухой номер, и перестал заниматься самоистязанием. — Ну и набрался же я вчера, ни хрена вспомнить не могу. Пожалуй, надо бросать пить! А, черт! Какой же я идиот!» Он поднял с пола пиджак, обшарил карманы, вытряхивая их содержимое прямо на пол, и наконец обнаружил то, что искал, — визитную карточку Натальи Мазуровой.

«Ну конечно, Наташа… Как я мог забыть? — Он набрал номер сотового телефона, указанный на карточке, с трудом попадая в кнопки дрожащим пальцем. — Только бы она ответила, — молился он про себя. — Может, я вчера учудил чего, и она не захочет со мной разговаривать?» Услышав знакомый голос, он радостно завопил:

— Наташенька, это Баранов!…

— А, Сергей Тимофеевич, — дружелюбно отозвалась та. — Как вы себя чувствуете После вчерашнего?

— А что было вчера? — с некоторой опаской спросил он.

— Мы очень мило провели вечер в ресторане «Планета Голливуд». Правда, потом вы… слегка подустали.

— Надеюсь, я вел себя не по-хамски?

— Все было в рамках приличий. Просто… чувствовалось, что у вас сейчас несколько напряженный период в жизни.

— Это уж точно, — с облегчением вздохнул Баранов. Однако спустя мгновение снова заволновался:

— Я там, наверное, нес всякую околесицу?

— Ну почему? Мне было очень любопытно узнать о секрете приготовления клея из осетровых пузырей, которым крепят к лыжам олений мех.

— Да? — изумленно произнес Баранов. — Я такое говорил? Но ведь его рецепт считается утраченным….

— Не знаю, не знаю. Еще вы очень интересно рассказывали про охоту на медведей.