Мой темный принц - Росс Джулия - Страница 44

– Это не важно, – снова повторил Николас. – Большинство из тех, кто считает, что любит меня, в конце концов предают меня.

Глава 10

Думала ли она, что теперь все изменится? Надеялась ли, что они обретут новое понимание? Полевые цветы зачахли, хоть Пенни и принесла их к себе в комнату и поставила в воду. Через два дня жалкие остатки убрали прочь, высохшие, скорчившиеся лепестки вымели.

После той ночи, ночи, когда она узнала, как Николас использует Алексиса, ночи, когда принц вел непонятные речи о любви, он практически не разговаривал с ней. Она стояла, словно прикованная, за ширмой, наблюдала за все новыми и новыми встречами, за новым обманом. К этому времени граф Карл Занич должен был узнать, что Николас держит в своих покоях женщину, хотя Алексис не мог доложить ему, что она похожа на принцессу Софию. Вместо этого мальчик скармливал Карлу лживую информацию о людях и политике, даже не подозревая, что Николас пользуется им без всяких угрызений совести.

Если она и была наивной в том, что касается природы власти и принцев, теперь эту наивность как ветром сдуло.

Они встретились всего лишь раз, и то мельком. Он держался отстраненно и был раздражен – объясняя какой-то пункт договора, избегая близости, – так зачем она беспокоит его, выводит из равновесия, словно собака со своей костью?

– Как вы можете говорить мне, что Алексис – шпион? – спросила она. – Вы же утверждали, что эти шестеро мужчин единственные, кому можно доверять, ваша личная охрана.

– Я доверяю Алексису, поскольку он делает именно то, что мне надо, – последовал ответ. – Это одно и то же.

Но это не одно и то же! Из-за этого доверительные отношения, эти полуночные игры в шахматы кажутся непостижимыми, если только у человека, которому доверяют, вообще нет сердца.

Как же он в таком случае покажет ей, какой может быть настоящая любовь, пусть даже это любовь между человеком и лошадью? Любовь к животному, чьей естественной защитой является бегство, но которое легло на пол в присутствии человека, хищника. Это высшая степень доверия, выше и придумать нельзя. «Если просите лошадь довериться вам, вы должны быть достойны этого доверия. Лошади очень чувствительные создания».

Через неделю Николас заявил, что его двор переезжает в Лондон. Пенни понятия не имела о его планах. Просто в середине урока она получила записку от майора барона фон Герхарда: «Будьте готовы отправиться в путь после полуночи».

Весь остальной двор собрался и уехал днем, и Николас тоже. Пенни наспех набросала последнее письмо матери: «Мама, приключение начинается, теперь уже взаправду. Мы едем в Лондон. Я не смогу писать тебе…»

Времени нервничать не было – пока она не осталась одна в карете.

Покачиваясь в такт лошадиной рыси, она двигалась на юг. Фриц фон Герхард ехал на облучке вместе с кучером. Норфолк плавно перетек в Суффолк. Она то засыпала, то снова просыпалась, а колеса все крутились и крутились, огибая Стоумаркет и Ипсвич окольными путями. Они объехали Колчестер, где когда-то королева Боадицея победила девятый римский легион.

Она заснула и видела тот же беспокойный сон, который не раз приходил к ней в башне, – в этом сне любовник нежно обнимал ее, ласкал шею, талию и груди. Она тянулась к нему во сне, чувствовала под своими ладонями его мускулистые руки и представляла себе удовольствие слаще молитвы или левкоя. Но стоило ему, содрогаясь, излить в нее свое семя, удовольствие оборачивалось отчаянием – он с проклятиями отталкивал ее от себя. «Мне сказали, что твой отец – принц. Мне нужны деньги».

Во сне она открыто плакала, просыпаясь одна в постели и радуясь тому, что никто не стал свидетелем ее безумных сновидений.

Последняя личная встреча с Николасом постоянно всплывала в ее воображении.

Мысли путались, в ушах крутились ее собственные слова: «Если мне придется сделать это для вас в Лондоне, невзирая на все ваши рассказы о том, как вы поступаете с Алексисом, я хочу, чтобы мы стали друзьями. Иначе это будет невыносимо для нас обоих. Вы можете сделать это?»

Он взглянул на нее, словно тонущий: «Не знаю».

Если бы не ее обещание, если бы она не представляла себе, что станется с Глариеном, провались их план, она бы прямо сейчас вышла из кареты и направилась в Стаффордшир, где тетя Горацио непременно станет критиковать ее ноги и волосы, прежде чем принять ее в объятия любящего семейства. Но поступить так было бы чистой воды трусостью, уступкой ее собственным, расцветшим полным цветом чувствам. Поэтому она продолжала упорствовать, заставив принца смотреть ей пря —

мо в лицо, пока он не согласился, понукаемая желанием понять его, терзаемая мыслью о том, как он собирал для нее цветы во мраке ночи.

– Вы все еще обманываете меня. Будете отрицать? Можете ли вы заменить все эти манипуляции и уловки настоящим доверием, юмором и искренностью, которых должно ожидать от друга?

– Даю вам слово попытаться, – сказал он, и она довольствовалась этим.

Когда они достигли побережья, дело близилось к вечеру.

Несмотря на то что она была в бриджах, майор все равно не разрешил ей снять длинный плащ, когда она пересаживалась в лодку. Молчаливые крепкие лодочники сидели на веслах с обеих сторон. Суденышко плавно двигалось на юг по схожей с потоком расплавленного серебра Темзе. Морская вода смешивалась с пресной, зеленые волны бились о весла. Все держали рот на замке. Путешествие сильно смахивало на сон, с каждой минутой они все дальше и дальше углублялись в сказку, в которой не существует настоящей реальности и где главный герой может запросто погрузиться в свой собственный мозг, как ныряльщик в глубокие воды.

В конце концов посудина ткнулась носом в камыши. Лодка ударилась о маленькую деревянную пристань, практически невидимую в темноте. Фон Герхард вышел первым и предложил ей руку. Пенни потянулась за ней и шагнула на планшир. Лодка качнулась, и девушка с плеском полетела в воду.

Ловя ртом воздух, она ухватилась за скользкие деревянные перила. Не успела она окунуться в воду до талии, как майор бесцеремонно поймал ее за воротник и вытянул на причал, забрызгав себя с ног до головы. Он взял ее за руку, и она пошлепала следом за ним по узкой грязной тропинке в Кент. Там их ждала вторая карета.

Едва они с майором подошли поближе, дверца распахнулась, и до боли знакомый голос проговорил:

– Ага, океан вынес из подводного золотого дворца стоящую на створке раковины Афродиту в компании седеющего Тритона. Хотя, признаюсь, я не ожидал, что вы оба промокнете до нитки.

Пенни посмотрела на Николаса, чувствуя, как мокрая одежда начинает прилипать к телу, и расхохоталась. Значит, он все же пытался выполнить свое обещание!

– Трудно выбраться из подводного дворца и не притащить за собой хотя бы одну ниточку водорослей, – сказала она. – Каким ветром вас сюда занесло, ваше королевское высочество?

Николас протянул руку и помог ей забраться в карету.

– Я тоже служу Посейдону – я добыл коней.

– Неудивительно, что вы говорите со мной загадками, мы ведь почти две недели практически не разговаривали. Где Квест?

– В Лондоне.

– Что не предвещает ничего хорошего. – Она тяжело вздохнула. Карета двинулась вперед. – Я должна быть польщена тем, что вы встречаете меня лично?

– Нет, напротив, вам следовало бы забеспокоиться. – Он улыбнулся. – В конце концов, я ведь эрцгерцог Глариена, безжалостный вампир, блуждающий в ночи.

– Принц летучих мышей и лошадей?

– И всего тайного и безмолвного. Кортеж принцессы Софии остановился на постоялом дворе на окраине Лондона. Одна дама выдает себя за нее, другая якобы ее единоличная прислуга. Этих двух дамочек следует удалить, и вы займете место самозванок.

– Одна самозванка заменит другую. Очаровательно, вы не находите?

Он смотрел из окна кареты, наблюдая за тем, как деревья и лошади то ныряют в тень, то выныривают из нее на дорожки лунного света.