Мой темный принц - Росс Джулия - Страница 46

Чья-то рука подхватила ее под локоток. Она подняла голову и увидела того самого Лукаса с бледными умными глазами и темными волосами. Принц и шпион. Красивый, молодой, улыбчивый.

– Вы здорово справились, – сказал он. – Идите за мной.

– Я думала, меня должна забрать Грета.

– Грета ждет вас наверху. Идемте.

Она последовала за ним наверх, словно еще глубже погружалась в сон. В коридорах звенела тишина. Полеводами и тусклыми канделябрами царила безмятежная дрема. Лукас двигался плавно, словно кот.

– Вы знали, что Карл здесь? – прошептала она.

– Конечно. – Улыбка у него была открытой, очаровательной. – Эрцгерцог предпочел умолчать об этом?

Вслед за шоком по телу прошла волна ярости, однако и то и другое уступило место чувству опустошения. Значит, его обещание – всего лишь очередная ложь. Он не мог или не захотел – довериться ей. Он по-прежнему не знал, что такое дружба и как нужно дружить. Она согласилась, однако все это было выше ее понимания, ведь она – всего лишь пешка в партии принца, ставка которой – королевство. Она попыталась разглядеть потаенный смысл в игре Николаса с его кузеном.

– Неужели Карл не узнает, чем мы тут занимаемся? Разве его самозванка не должна постоянно держать с ним контакт?

Лукас снял с нее шапку, задев рукой ее щеку.

– Карл понятия не имеет, что Николасу известно о похищении Софии. Он не захочет, чтобы Николас узнал о его махинациях, так что в его интересах увезти эрцгерцога подальше отсюда, причем чем скорее, тем лучше. У Николаса те же мотивы – он не хочет, чтобы Карл пронюхал про вас. Полагаю, эти двое уже скачут в Лондон.

– А самозванка Карла?

Канделябр высветил прилизанные волосы.

– Женщина, которая выдавала себя за принцессу, уже на пути в Глариен. Их с фрейлиной связали, словно цыплят, за ними сам майор барон фон Герхард присматривает. Грета разведала, каким образом они держали связь с Карлом, и вполне может заменить их. Если все сделано правильно, он ничего не узнает.

– Но что, если Карлу уже известно обо мне?

Шпион улыбнулся:

– Тогда Фриц лежит где-нибудь с перерезанным горлом, а я стою на пороге смерти, если только вы не считаете, что Карл успел перекупить меня. Начиная с этой ночи фальшивки могут пойти и в ту и в другую сторону. Ни Николас, ни Карл не могут быть абсолютно уверены в исходе данного мероприятия, пока не станет слишком поздно. Вы готовы, мэм?

Он распахнул дверь.

Лондон пребывал в эйфории по поводу празднования победы. Главным героем дня был русский царь. Утонченные выпады, которыми обменивались его императорское величество России и принц-регент, служили темой для бесконечных пересудов. Вставшие лагерем в Гайд-парке казаки приводили в восторг весь бомонд, выезжавший на ежедневные прогулки, чтобы поглазеть на этих необычных гостей. В парках пускали фейерверки, вино и веселье лились нескончаемой рекой. Судьба двух маленьких княжеств, даже в свете предстоявшего бракосочетания королевских особ, мало кого волновала. Эрцгерцог Николас из Глариена считался всего лишь украшением, по крайней мере до тех пор, пока не прибыл лично.

Николас кисло ухмылялся, наблюдая за тем, как великосветские хозяйки сначала по привычке фальшиво восторгались его умом и обаянием, потом вдруг начинали из кожи вон лезть, чтобы добиться его расположения. Приглашения – и корректные, и не очень – приходили ежедневно. Какая жалость, что его невеста сидит взаперти, оправляясь после внезапной болезни и тягот пути! Какая удача, что граф Карл Занич прибыл, чтобы предложить свою поддержку и обаяние!

Дворы Альвии и Глариена остановились в Риволкс-Хаусе – лондонском доме маркиза, который, будучи в отъезде, с радостью предложил свою собственность в распоряжение правительства. Огромный особняк располагался на частных землях у Пиккадилли в окружении садов – настоящий оазис безмятежного спокойствия в центре Лондона. С виду дом был просто великолепен, но комнаты отчего-то казались холодными и неуютными. В парадной спальне доминировала кровать. На каждом углу балдахина красовалось по короне, украшенной золотыми листьями клубники и серебряными шариками. Но Николас не замечал ничего вокруг. Он стоял и смотрел на картину. По длинной, залитой штормовыми водами долине под хмурыми небесами неслась к далеким вересковым пустошам белая лошадь.

Многие комнаты оставались запертыми, в том числе музыкальная и личный кабинет маркиза. За исключением этого, огромный дом с двумя крыльями и общими комнатами в центре был в полном распоряжении гостей. Так называемая принцесса София со своими фрейлинами занимала одно крыло, Николас со своим двором – другое. Графу Карлу Заничу, его кузену, само собой разумеется, были отведены личные покои. София никуда не выходила, ссылаясь на жуткую простуду. Николас ежедневно засыпал ее подарками – небольшими вещицами, выбранными его секретарем в Глариене, – и от всей души надеялся, что они попадают к Пенни.

За три дня до свадьбы кортеж карет растянулся по всей Пэлл-Мэлл и Кокспер-стрит. Принц-регент давал прием в Карлтон-Хаусе. Николас ничуть не удивился, когда русский царь отозвал его в сторонку, желая переброситься словечком.

– Ходят слухи, – сказал царь Александр на безупречном французском, – что принцесса София может отклонить сегодняшнее приглашение, как и все прочие до этого. Это уже попахивает прямым публичным оскорблением союзников. Мы волнуемся.

– Отклонить, сир? – улыбнулся Николас. – Надеюсь, этого не случится. Иначе можно подумать, что она собирается отказаться от нашей свадьбы. Если она решится на это, мне придется отречься от своих притязаний на Глариен, поскольку мы не сможем и далее выполнять свои обязательства по договору.

Карл вальяжно подошел к ним и низко поклонился государю всея Руси.

– Граф Занич! – воскликнул царь. – Ваш эрцгерцог поговаривает о том, чтобы отказаться от трона, если женщина отвергнет его. Вам не кажется это полным безрассудством?

– Сир, любовь преданных подданных его королевского высочества никогда не позволит ему пойти на столь отчаянный шаг, – ответил Карл.

– А как насчет моих не столь преданных подданных? – поинтересовался Николас. – Каково им будет, если Альвия бросит меня?

– Не могу знать, сир. – Карл еле сдержал торжествующую улыбку. – За них ничего сказать не могу.

Николас положил руку на плечо Карла поверх тяжелого галуна и плотной ткани полковничьей формы. Каждый мускул Карла звенел от возбуждения и предвкушения.

Царь Александр улыбнулся. Весьма проницательный и в то же время сентиментальный, он явно был поражен сложившейся ситуацией. Сплетни уже раскинули свои щупальца. София не может присутствовать, потому что ее нет в Лондоне. Она отказалась от свадьбы. Николас будет раздавлен. Светские дамы Лондона изображали ужас, вынашивая планы, как бы исхитриться и предложить эрцгерцогу утешение. Карл уже добрался до представителей царя, бросал намеки в Уайтхолле, изо всех сил показывая, что готов заполнить собой образовавшуюся брешь. Политики уже начали разрабатывать проекты по контролю за центральной частью Европы и передаче Глариена и Альвии в подходящие руки.

Ситуация щекотливая.

Николас и так шел по лезвию бритвы, но принцесса София по-прежнему отказывалась появляться на людях. Неужели Пенни дрожала в своих покоях от страха, до смерти перепугавшись, когда пришло время действовать? Или она и впрямь заболела? Или решила, что он не заслуживает спасения, и надумала избежать всех этих махинаций и вернуться обратно к матери? Зачем ей рисковать собой ради Глариена? Зачем ей рисковать ради него? Он не дал ей ничего, хоть и отдал все, что имел.

А вдруг Пенни пропала и Фриц пропал? Вдруг случилось нечто непредвиденное, и Лукас в конце концов предал его?

Карл шлепнул левой ладонью по руке Николаса:

– Я ваш до самой смерти, сир. Предан так же, как был предан с тех самых пор, как вы объявились в Глариене. Сколько вам тогда было? Лет десять? Храбрый парнишка!