Черный замок - Тыртышникова Елена - Страница 42

Такова же была и Гильдия.

— Всем вина! — прозвенел неожиданно голосок Лоран. — Я теперь подмастерье!

— И музыку! — подхватила Ивелейн и притопнула изящной ножкой в сапожке на меху шурша.

Обе девушки вдруг заискрились, засияли.

— Танцы? — восхитился голубоглазый паренёк у стойки и, не долго думая, закружил стоявшую ближе всех к нему герцогскую дочку. А та, позабыв обычное высокомерие, смеялась в объятиях незнакомца.

Эльфийка не отставала — потянула за собой до сих пор расстроенного Белея. Упустившее момент Белое отделение не долго простояло в покинутом одиночестве — в кабачке присутствовали женщины и девушки, которые тоже были не прочь повеселиться. Посетительницы, разносчицы, служанки с радостью пустились в пляс — партнёров сразу разобрали. Но вскоре появились новые.

Озарился кровавым отсветом далёких пожаров пироп, весенним утренним туманом напомнил о себе опал — в «Пьяном солнышке» стало тесно от новоиспечённых подмастерьев и всё ещё учеников. Счастье одних и досада, перемешанная с неприкрытым облегчением, других слились в бурном празднестве.

Благородное вино наполняло вытянутые кубки, а огромные кружки с элем надевали впечатляющие по размерам пенные шапки. Руки с одинаковым усердием тянулись к жареным утиным ножкам и бараньим рёбрышкам, пытались ухватить горячий печёный картофель и модные по зиме за дороговизну крестьянские пирожки с зелёным луком. Фрукты и сладости сметались в одно мгновение — чародеи те ещё сладкоежки.

Звенели монеты, но маги не обращали внимания на эту очаровывающую кабатчика музыку — в праздник Жезла не принято скупиться. И не только на золото, но и на волшебство: главную залу «Солнышка» осветили тысячи тысяч пушистых разноцветных огоньков. Они кружили в воздухе, липли к потолочным балкам и стенам, падали на плечи посетителей и мебель. И улыбались. Да-да, за каждым огоньком чувствовалась улыбка. Задорная или нежная, иногда грустная, но всегда добрая.

Центром праздника была плясовая. Круг-хоровод, без конца и начала, при новом танце распадающийся на отдельные пары и вновь сливающийся в целое при весёлом галопе-связке. Символ Мира. Символ Времени. Символ Гильдии.

Угрюмец тоже танцевал. Вот перед ним мелькнула пышногрудая раскрасневшаяся подавальщица, в контрасте скользнула тощая ученица отделения Огня, отпихнула бедром купеческая жена и проход завершился перед идеальной Лоран Орлеш. Девушка лучезарно улыбнулась и сама пристроила ладони Угрюмца на своей талии.

Серые глаза чародея встретились с карими очами магини. Этот миг был прекрасен!

Произошедшее в сторожке при Королевском парке не забывалось, а слова смотрителя навеки врезались в память Угрюмца.

«Ты не даёшь себе труда вглядеться в душу!»

Чародей решил начать с Лоран. Покорпеть и впрямь пришлось изрядно — не то чтобы девушка таилась, но и открытой книгой назвать её было трудно. Судьба и жизнь герцогской дочки оказались непростыми и в то же время донельзя обыкновенными.

Не единственный и не первый ребёнок у отца, к тому же девочка, Лоран была красивой, хорошо отчеканенной, но всего лишь разменной монетой в политических играх и амбициях герцога Орлеша. С самого крика рождения её обещали какому-то заморскому князьку, однако из-за корыстных интересов империи ещё не состоявшийся брак расторгли. Да и болезная девочка, каковой в детстве казалась малютка Лоран, не походила на желанную невесту.

Невеста — будущая жена. Жена — мать наследника. Хилое здоровье младшенькой герцога Орлеша вызывало сомнения, что Лоран способна выносить ребёнка. Девочку оставили в покое и разбаловали — она превратилась в любимую куколку отца и братьев.

Но однажды девочка выросла. Оказалось, что это всё-таки не куколка, а прекрасная девушка. На которую заглядываются мужчины, а выбор их — велик. К тому же, игры с братьями не прошли даром — Лоран окрепла, а заодно научилась великолепно стрелять из лука и арбалета. Последнее — интересно, а первое означало, что она идеальная пара, а кому… Кому — уж отец отыщет!

Далеко и долго искать не пришлось — три жениха маячили перед самым носом. По возрасту и положению, вроде бы не уроды, богатые и… без какого-либо намёка на присутствие невесты.

Первым в честолюбивых планах отца значился сам император. Но его оборону не смог (или не захотел?) пробить даже герцог Зелеш, что уж говорить об Орлеше! Вторым заботливый батюшка выбрал третьего сынка того же Змея — Романда Зелеша. Мальчишка, конечно, не наследник рода, но матушка его не бесприданницей замуж шла. Да и родство с Первым советником императора — не шутка. А когда ещё его внучки подрастут!

Тиллон Яруш, единственный сын графа Яруша, оказался третьим.

Когда двенадцатилетнюю Лоран просветили о кандидатурах, девушка пришла в ужас — и о Романде, и о Тиллоне ходили весьма противоречивые, но всегда нелицеприятные слухи. «Женихов» шёпотом называли странными, того и другого окружали неприятные несчастные случаи, в основном — смерти. Оба жили затворниками в отцовских владениях. Однако, если для Романда, тогда ещё десятилетнего ребёнка да при много старших братьях, находились приемлемые объяснения, то о Тиллоне, приближающегося к своему первому совершеннолетию — четырнадцати годам, никто ничего хорошего не говорил.

Наслушавшись сплетен и советов, Лоран попыталась склонить папеньку к выбору Романда, тем более что до свадьбы дело дойдёт ещё не скоро. Однако герцог решил, что Орлу по пути с Ястребом, а не со Змеёй. Правда, на эту мысль Орлеша натолкнул недвусмысленный отказ Зелеша, но результат был однозначен — Тиллон. Батюшка жениха, граф Яруш, не возражал.

И дочь герцога решилась на откровенное безумие — побег. Подогреваемая страхом, избалованностью и читанными по ночам книгами из отцовской библиотеки, а также малыми крохами волшебства, Лоран умыкнула из конюшен лучшего жеребца и была такова. В погоню за ней отец отправил своего лучшего ловчего, преданнейшего из слуг. И совершил страшную ошибку!

О! Охотник быстро загнал неумелую дичь, но оказался настоящим фанатиком и поведение дочери господина счёл за его оскорбление. Лоран не была запорота кнутом до смерти только благодаря полностью открывшемуся дару. Однако девушка была на краю гибели, когда подоспевший отец собственноручно убил чересчур преданного слугу.