Рожденная чародейкой - Фарланд Дэвид - Страница 126

Больше она сказать ничего не могла.

Три Убийства принялась пожирать ее мозг, остальные колдуньи бросились за сладкими железами в подмышках.

Рядовые опустошители попятились, разошлись по сторонам и начали строиться. Теперь они разделились на девять отрядов, каждый из которых выстроился в Боевом Порядке с огненной колдуньей во главе.

Затем орда развернулась и двинулась на восток, растянувшись в северную и южную стороны. Для опустошителей это было нечто новое.

Они жили в туннелях и по Подземному Миру ходили шеренгами — голова одного за хвостом другого. Так они могли без труда передавать назад команды.

Растягивание войска в ширину противоречило их самым сокровенным привычкам. Более того, опустошители двинулись по ветру. Так им было не учуять врага впереди,

— Что это они делают? — спросил Габорн. — Неужели…

Аверан затрясло. Она поняла это сразу. Девять отрядов растянулись миль на восемь. И, почуяв опасность, рыцари Габорна начали отступать со своего холма вдалеке.

— Да. Опустошители понимают, что теперь они умрут, — сказала Аверан. — Но в Фелдоншире еще много людей. Они будут охотиться, пока не изловят всех. А потом…

— Продолжат охоту, — закончил Габорн. — Я уже чувствую опасность повсюду. Они пойдут вниз по реке, разоряя город за городом, пока не доберутся до Морского Подворья. Как мне их остановить, Аверан?

Опустошители мерно топотали на восток.

Девочка задумалась. Каждая новая предводительница орды после гибели предыдущей меняла тактику. И опустошители уже сомневались в мудрости колдуньи Три Убийства. Она привела их к воде, а та оказалась отравленной. В орде назревал мятеж.

— Необходимо убить предводительницу …

— Разумеется! — подхватил Габорн. — Но я ее потерял. Где она?

— В среднем пятиугольнике, — ответила Аверан.

Лицо Габорна побледнело. Девочка знала, что он думает о будущих потерях, прикидывая возможности атаки. И вид у него был хмурый и подавленный.

Скалбейн, сидя на своем скакуне, смотрел на Габорна. Он видел напряженную работу мысли на лице юноши, пока тот обдумывал, как ему одолеть опустошителей, А чудовища шли к Фелдонширу.

Не было у него времени придумать что-то толковое. Почти вся конница его была сейчас на холме к западу от них. И поскачи к ней Габорн, ему придется объезжать опустошителей. Пока доберется, те будут уже в Фелдоншире и примутся за охоту.

— Господа, — твердо сказал наконец Габорн. — Я полагаю, мы сумеем не допустить этой бойни… но весьма великой ценой.

Он обвел взглядом лица стоявших вокруг сотен воинов, заглянул каждому в глаза.

— Я собираюсь в Подземный Мир и не могу возглавить атаку. Всякий, кто отважится идти в этот бой, должен сознавать, что живым не вернется. Кто из вас согласится?

Он был очень серьезен. Ни у кого еще не видел Скалбейн такого выражения лица, какое было сейчас у Габорна. В глазах его читались страдание и боль, на лбу появились скорбные морщинки.

И Скалбейна пробил озноб. Он хотел стать воином с детства, и любимой мечтой его было, что однажды явится Король Земли и он будет сражаться с ним рядом.

Но о таком он никогда не мечтал. Король Земли никогда не просил его умереть.

Среди лордов на мгновение воцарилось молчание. Скалбейн знал, что его воины пойдут в этот бой, просто никто не решался высказаться первым.

— В мире грядущем, — спросил он тогда, — поскачу ли я рядом с вами на Великую Охоту?

— Да, — сказал Габорн. — Каждый, кто сразится сейчас, будет со мной и там.

Скалбейн знал, что обещание это ничего не значит. Не все люди становятся после смерти призраками.

Он сплюнул на землю.

— Что ж, решено!

И рыцари за его спиной разразились приветственными криками. Они принялись размахивать копьями и стучать боевыми молотами о щиты.

Единственным человеком, который промолчал, был барон Кирка. Он сидел в седле с задумчивым видом. Новое дело для него — думать, усмехнулся про себя Скалбейн, не очень-то привычное.

Габорн поднял руку, призывая к молчанию.

— Нам нужен отвлекающий маневр, — сказал он. И начертил на земле десятиугольник. — Вы разобьетесь на три эскадрона. Пятьдесят человек атакуют вот здесь, слева, еще пятьдесят — справа. Когда опустошители начнут отбиваться, с этой стороны их ряды рассеются. И небольшой отряд на сильных конях может прорваться внутрь и поразить колдунью.

— Милорд, — спросил Скалбейн, — могу ли я возглавить этот последний отряд?

Лицо юноши побледнело. Он глубоко вздохнул и кивнул.

И Скалбейн понял, что в этомсражении погибнет точно. Маршал Чондлер сказал:

— Я поскачу с ним, как долженствует каждому из Братства Волка.

Затем вызвался третий воин, лорд Келлиш, и Габорн кивнул:

— Этого довольно.

Он вновь обвел спокойным взглядом сто Рыцарей Справедливости, которые собирались вступить в бой, и сказал торжественно:

— Благодарю вас. Мне нужно, чтобы каждый из вас сражался сейчас, как опустошитель.

Затем он взял в руки свой боевой рог:

— Левый фланг атакует, когда я подам двойной быстрый сигнал. Для правого фланга — один долгий. А с вами, Скалбейн, я проскачу часть пути.

Рыцари быстро спешились, подтянули подпруги. Копья были не у всех, хотя нужны были каждому. Скалбейн быстро проверил копыта своего скакуна. Тяжелые боевые подковы были в порядке. Доспехи завязаны туго.

Много лет Скалбейн прожил во грехе. И много лет уже знал, что избавить его от этого греха может только смерть.

Он вынул свой кошелек, посмотрел на барона Кирку. Тот так и сидел в седле с угрюмым и задумчивым видом. Скалбейну нравился этот высокий, наделенный грубоватой красотой юноша со светлыми, как у варваров Интернука, волосами. Он не собирался принять участие в роковой схватке, и это было хорошо. Не по плечу ему воинские подвиги. Возможно, он вовсе не рожден воином. Из него вышел бы неплохой фермер. А может, однажды он захочет вернуться на работу в рудники. И доживет, коли ему повезет, до старости. Сейчас Скалбейн больше всего желал для Кирки именно этого.