Воинство сатаны - Воронин Дмитрий Анатольевич - Страница 105

Он хотел было присесть, но затем, взглянув на темные потеки, вздохнул и остался стоять. Некоторое время он внимательно рассматривал пленника, затем спросил на ломаном, но вполне понятном языке ургов:

— Будешь говорить?

Ответом был столь же злобный взгляд.

— Не стоит ломать язык, — уже более понятно для окружающих продолжил легат. — Ты прекрасно понимаешь нашу речь, я это вижу. Поэтому предлагаю сделку…

— Да что с ним говорить, — снова вылез со своим мнением центурион. — Каленым железом… или вон, когти щипцами ему повыдирать. И запоет как миленький, все расскажет…

Легат медленно повернулся к офицеру. Теперь даже совершенно тупому было ясно, что комендант взбешен. Правда, на его тоне это ни в коей мере не отразилось, однако содержание речи было опаснее любых криков и ругани.

— Центурион Бартак, приказываю вам сдать знаки отличия… — Он задумался, затем повернулся к Тренту. — Кто командовал разъездом, захватившим урга?

— Торикс.

— Сотник?

— Да, легат. Он считал нужным участвовать в патрулях наравне со своими солдатами.

— Дельный малый, я его помню. Отменно… значит, центурион… э-э… бывший центурион Бартак, вам надлежит сдать полномочия сотнику, вернее, центуриону Ториксу.

— Но, легат…

— Вы собираетесь оспорить мое решение? Бывший центурион некоторое время молчал, взвешивая возможные последствия — хотя, конечно, это следовало бы делать раньше, — затем покачал головой.

— Повинуюсь, легат.

— Правильно, это первые разумные слова, которые я слышал от вас сегодня. Пойдете командиром на катапульты. И если через два… ладно, через три дня все, я подчеркиваю, все катапульты будут действовать, то, возможно, ваша карьера не окажется окончательно загубленной. А пока побудьте здесь, может быть, чему-нибудь полезному научитесь…

Легат снова повернулся к пленнику. Подошел к нему поближе, вынул из ножен кинжал и, не торопясь, перерезал тряпку, прикрывающую чресла урга. В бой эти твари ходили по-разному — и в доспехах, и в кольчугах… и просто так, надеясь только на свою шкуру, которую не всякий удар мог пробить. Но охота — это был особый случай, в лес урги шли, стараясь как можно меньше надевать на себя чужеродного… считалось, что зверь может учуять металл или выделанную кожу, поэтому охотничье оружие было костяным, деревянным или каменным, а из одежды — только набедренная повязка. Это, в общем, соответствовало легенде, но нисколько не убеждало Д'Лемера — урги, может, в чем-то и были диким народом, но глупцами они точно не были.

— Я слышал, что каждый ург после смерти, если проявил достаточно доблести, попадает в пещеры этого их бога, Вечного… — задумчиво пробормотал легат, прекрасно понимая, что его слышат все присутствующие. В том числе и пленник. — Я слышал, что туда попадают настоящие воины. Интересно, а если оскопить урга, сочтет ли Вечный достойным посадить евнуха за стол с героями? Особенно если смерть урга будет… негеройской. К примеру, он может захлебнуться в нечистотах. Очень, очень неприятная смерть… возможно, Вечный сочтет, что сидеть за одним столом с наглотавшимся дерьма…

Легат видел, как бешенство в глазах пленника сменилось неприкрытым ужасом. Ург дрожал мелкой дрожью и, казалось, вот-вот готов был завыть от отчаяния.

— С другой стороны, — продолжал рассуждать легат, — Вечный, насколько я понимаю, воздает по делам… а не по словам. И если кое-кто докажет, что достоин нашей благодарности, то, возможно, он удостоится чести пасть в бою. С оружием в руках, как и подобает воину. И к тому же будет предан огню, чтобы дух его смог беспрепятственно достигнуть чертогов Вечного.

В пыточной камере повисла глубокая тишина. Казалось, все присутствующие стараются даже не дышать громко. Затем ург прохрипел:

— Твое слово, легат?

— Я вижу, ты хорошо владеешь нашим языком, — усмехнулся Д'Лемер. — Да, я даю слово. Не думай, что я глуп, ты и в самом деле получишь оружие, но против тебя будут биться рыцари. И не в одиночку.

— Пусть так, — выдохнул ург. — Спрашивай.

— Что ты делал у стен крепости?

Ург изобразил кривую усмешку, обнажив желтые клыки.

— Ты сам знаешь это, легат. Вечный дал нам знак. В этот раз вы, тонкокожие, будете разбиты.

— Значит, война? Ург коротко кивнул.

— И когда?

Пленник несколько мгновений рассматривал человека, затем вдруг, запрокинув голову, громко захохотал. Палач плеснул прямо в гогочущую морду водой из ведра. Ург захлебнулся, потом фыркнул, тряхнул головой и снова осклабился.

— Ты совершил плохую сделку, легат. Мои слова не помогут тебе. Орда будет у стен твоей крепости завтра. Ты не успеешь подготовиться.

— И как велика Орда? — Д'Лемер говорил совершенно спокойно, как будто бы ему не сообщили только что, что его обветшалое сооружение вскорости подвергнется атаке.

— Я не умею счесть столько воинов, легат, — снова оскалился ург. — А ты можешь сосчитать песчинки на берегу реки?

— Как поэтично, — пожал плечами Д'Лемер. — Значит, впервые за долгие годы Орда собрала значительные силы. Что ж, тем больше славы перемолоть ваши отряды под стенами Миста. Хорошо, у меня еще несколько вопросов.

Однако больше пленник не сообщил ничего существенного. Разумеется, как рядовой разведчик, назначенный на эту опасную службу только лишь из-за знания языка — и следовательно, в надежде, что он сможет где-нибудь что-нибудь подслушать, этот воин знал мало. Ему было ничего не известно ни о магах, которые примут участие в войне, ни даже о том, кто является командующим. Д'Лемер понимал, что без Аш-Дагота вряд ли обойдется, все ж таки верховный шаман был сильным колдуном, и не считаться с его возможностями было опасно. Но если Аш-Дагот был известен среди людей — слухи о его могуществе давно просочились в Империю, — то о других колдунах племен ургов было известно мало. Только то, что они, разумеется, существуют.

Пленник наверняка кое-что утаил, а может, в чем-то и солгал. Но Д'Лемер предпочитал принимать его слова за чистую монету. Вот если бы он услышал, что урги собираются атаковать Мист силами двух-трех малых орд, то есть максимум тремя тысячами, то не поверил бы. Урги — не идиоты и прекрасно понимают, что Мист, при всём его упадке, остается сильной крепостью, и взять его непросто.