Право на любовь - Баррет Сьюзен - Страница 15

Порыв холодного ветра хлестнул ее по лицу, остудив разгоряченную кожу и успокоив прерывистое дыхание. Переменчивость Роуэна казалась ей непостижимой. Он так настаивал на соблюдении установленных им правил, которые сам же и нарушал одно за другим! От отчаяния Карен чуть не расплакалась. Ну и пусть! Она может стать такой же непредсказуемой, если это то, чего он добивается.

Карен вскинула голову и решительно зашагала к пабу, держась в двух шагах впереди Роуэна. Она покажет ему, насколько он ей безразличен.

Вернувшись на участок, Роуэн поставил машину на стоянку, окруженную высокими осинами, вырисовывавшимися на фоне бледной серебристой луны. Длинные, доходившие до воротника куртки волосы, спадали ему на лицо, не позволяя разглядеть его выражение. Он выглядел абсолютно невозмутимым, однако, выходя из машины, на мгновение повернулся к Карен, и она заметила, как крепко стиснуты его челюсти.

В ее душе шевельнулось неприятное предчувствие, к которому примешивалась смутная тревога. Карен вздрогнула и поспешила выбраться из тесной кабины джипа. Если поторопиться, она успеет скрыться в своей комнате и благополучно ляжет спать, избежав объяснений.

— Спокойной ночи, спасибо за прогулку. — И она припустила к вагончику.

— Карен! — Роуэн, передвигавшийся семимильными шагами, уже стоял у входа на ее половину.

Она испуганно обернулась.

— Поговорим внутри. — Он отпер дверь и, пропустив Карен вперед, вошел за ней следом.

Она выпрямилась в полный рост и решительно встретила его взгляд.

— Слушаю вас.

Роуэн нахмурился, разглядывая ее облегающие брюки и грудь, почти незаметную под свободным кремовым свитером. Перехватив его изучающий взгляд, Карен невольно съежилась. От повисшей в комнате тишины звенело в ушах.

— Мне казалось, что при первой встрече я высказался достаточно ясно.

— О чем? — Ее голос дрожал от напряжения.

— О том, что я не приветствую близких отношений между сотрудниками. Я не знаю, как выразить свою мысль более откровенно.

— Побойтесь Бога, Роуэн. Ведь именно от вас исходила инициатива этого «сближения»!

Его темные брови сомкнулись, и Карен показалось, что температура в комнате упала еще на несколько градусов.

— Разве? Тогда я должен перед вами извиниться. Насколько я понимаю, вы обязуетесь не допускать повторения.

— Я?! — протестующе воскликнула Карен. — Ведь это вы меня поцеловали!

Она внезапно умолкла. Господи, она весь вечер старалась выбросить из головы воспоминания о тех чувствах, которые пробудил в ней его поцелуй. Не может быть, чтобы он тоже не вспоминал о нем.

— Это разные вещи, — возразил Роуэн, мельком взглянув на баночки с косметикой, аккуратно выстроившиеся на ее столе.

— Разные? Чем же они отличаются?

— Я стараюсь избегать эмоциональных привязанностей.

Проигнорировав неуверенный тон, которым он произнес эти слова, и сквозившее в его взгляде желание, Карен ринулась в атаку:

— Вы хотите сказать, что отсутствие эмоциональной привязанности дает вам право целовать меня, но если я вам отвечу, это будет не по правилам?

Внезапно в ее памяти всплыли слова Торни: «Он знает толк в женщинах, но не позволяет себе увлекаться». Что ж, если Роуэн Марсден решил развлечься, втянув ее в свои игры, пусть подумает хорошенько. С ней этот номер не пройдет, она выведет его на чистую воду, и притом немедленно.

Карен выпрямилась в полный рост и вытянула руки по швам.

— Я достаточно взрослая, чтобы решать… — Неожиданно она умолкла, обнаружив, что он каким-то образом ухитрился оттеснить ее в угол. Забыв от ярости все, что хотела ему сказать, она молча стояла перед ним.

Роуэн шагнул к ней и взял ее за подбородок, заставив смотреть ему в глаза.

— Что вы собираетесь решать? — вкрадчиво поинтересовался он. — Нужен ли вам любовник? — В его глазах вспыхнула откровенная злость и какой-то… хищный огонек. Он угрожающе навис над ней, как охотник, настигший свою добычу. — Тогда почему вам не подхожу я? Впрочем, при условии, что вы согласны придерживаться местных правил — никаких привязанностей.

Судорожно хватая ртом воздух и спотыкаясь, Карен попятилась за стол.

— Вы! Вас я не выбрала бы ни за что… — Она вся дрожала, из горла вырывался хриплый шепот: — Убирайся из моей комнаты!

Комната содрогнулась от его низкого гортанного смеха. Роуэн отвернулся и шагнул к двери, разделявшей смежные половины вагончика.

— Поживем — увидим. Мне кажется, вы измените свое мнение, Карен. — Он вошел в ванную и захлопнул за собой дверь.

Все еще дрожа, Карен услышала, как из душа полилась вода. Его высокомерие казалось ей поистине безграничным. За какие-нибудь пятнадцать секунд он сумел показать ей, что видит в ней не дипломированного инженера, а жаждущую любви самку. «Как будто перед ним не человек, а только тело», — подумала она, выдернув ночную рубашку из ящика стола и швырнув ее на постель. Он сводит все к элементарному совокуплению. И никаких привязанностей. Он не имеет права так разговаривать с ней. Кто мог подумать, что английский джентльмен способен вести себя как настоящий дикарь?

Карен закрыла глаза. Своей напускной яростью она стремилась скрыть от себя правду. Она знала, что никто и никогда не целовал ее так, как он. От желания у нее ныло все тело. Что в нем такого? Неужели он действительно не испытывает к ней никаких чувств, видя в ней лишь источник наслаждения?

Стянув свитер, Карен сложила его на постели, затем расстегнула брюки, с шорохом соскользнувшие на пол Карен нагнулась, подняла их и повесила на вешалку. Внезапно ее поразила одна мысль. Может быть, Роуэн вовсе не испытывает неприязни к женщинам? В том числе и к ней? Возможно, ему просто неприятно сознавать, что его влечет к ним?

Ладно, она не станет ему мешать и постарается держаться от него подальше. По крайней мере не станет приближаться к нему, если в том не будет необходимости. В ее положении работа важнее всего остального.

Звук льющейся воды прекратился, и пол вагончика содрогнулся под его шагами.

Пытаясь успокоиться, Карен начала натягивать через голову ночную рубашку. Ей будет нелегко думать о своих обязанностях, зная о присутствии в соседней комнате обнаженного мужественного тела Роуэна Марсдена. Но она справится. Если нужно, она готова превратиться в лед.

Роуэн выключил душ и постоял в тесной кабинке, дожидаясь, пока с тела стечет вода. Затем он обернул вокруг бедер пушистое белое полотенце и перешел на плетеную циновку. О чем он, черт возьми, думал, когда решился на это? Неужели он хотел, чтобы Карен Уильямс нарушила все запреты, в соблюдении которых он сам же заставил ее поклясться? Однажды он уже поверил женщине, поверил в то, что впереди их ждет счастье. Но предательство Клаудии заставило его покончить с этим раз и навсегда. Пережив боль, которую она ему причинила, он стал другим. И никогда в жизни больше не доверится женщине.

Роуэн принялся чистить зубы. Он пытался не думать о Карен с ее копной шелковистых рыжих волос и мягкими зовущими губами. Черт, с тем же успехом он мог бы попытаться не дышать. Чувство, захватившее его, не нуждалось в определении. Потрясение, которое он испытал от поцелуя, было не меньше того, что пережила она. Но будь он проклят, если его это радует.

Роуэн размотал полотенце, протер запотевшее зеркало и бросил мокрое полотенце в корзину. Накинув на плечи синий махровый халат, он вышел в свою комнату и громко хлопнул дверью.

Он слишком долго обходился без женщины. Наверное, в выходные стоит съездить в Блэкпул. Там полно девушек, которым достаточно обеда и пары коктейлей. Несколько поцелуев и никаких обязательств.

Он стукнул кулаком по столу. Поездка в Блэкпул ничего не изменит. Только Карен, с ее живым умом и интуицией, может вылечить болезнь, гнездившуюся у него в сердце. Но будь он проклят, если пойдет на это, — он слишком хорошо усвоил урок.