Кривые зеркала - Вербицкая Клавдия Валерьевна - Страница 33

Что Генриху нужно от незаконнорожденного акробата, Альверик узнать не смог. К счастью, некоторые подробности о моей жизни и моих знакомых он утаил. Раз Генрих скрытничает, он тоже не рискнул откровенничать. В результате герцог ждал отвергнутого бастарда, зарабатывавшего на жизнь в балагане до тех пор, пока не познакомился с известным наставником. Сам процесс нашего знакомства мастер расписал, наоборот, очень подробно. Чтобы стала ясна причина такой глубокой благодарности: взять в ученики безродного мальчишку. О нашем бегстве из города Альверик рассказал только, что это я нашёл труппу, пользуясь знакомством с акробатами. Плохо то, что, когда Генрих поинтересовался, а можно ли мне доверять, учитель, защищая меня, обмолвился, в числе прочего, о моих разногласиях с регентом. Хорошо хоть уточнять их содержание не стал. И вдвойне хорошо, что предупредил меня.

Чуял я, что своим рассказом наставник только подогрел интерес герцога ко мне. И чуял, как всегда, верно.

Генрих заинтересовался мной настолько, что принял меня одного, оставив мастера ждать в приёмной. Я не стал разыгрывать нагловатого акробата, хотя искушения было велико, очень уж величественно Генрих выглядел. Он пристально рассматривал меня, от чего всегда смущался маленький принц Антуан, и чем невозможно смутить акробата Короля. Поскольку интерес наш друг к другу был взаимным, я тоже принялся изучать его. Лет под пятьдесят, а воинская выправка чувствуется. Ни полноты, ни слабости осанки - настоящий воин. Лорд. В волосах благородная седина, на лице - холодная невозмутимость, а в глазах… азарт?

Что он увидел во мне? Не знаю. Но мою выходку он оценил. Глаза, правда, не отвёл. Говорить, когда тебе так пристально смотрят в глаза, тяжело. Но мы-то изводили друг друга одинаково, что давало мне шанс выдержать этот поединок. Иначе, как поединком, я тот разговор назвать не могу.

– Тони? Это твоё настоящее имя?

– Да, Ваша светлость. - Я не солгал.

– Кто твой отец?

И не соврёшь, что не знаю, под таким-то въедливым взглядом. Выручило лёгкое лицедейство: опустить глаза, будто смутившись, и тут же вскинуть их, разыгрывая дерзость бастарда:

– Это имеет значение?

– Может быть.

Оп ля! Я растерялся, и даже забыл скрыть это. Но Генрих моё смятение понял по-своему.

– Где ты воспитывался, до того, как стал акробатом?

– Я с детства акробат! - Надёжная ложь. Юнец, не доверяя никому, защищает свои позиции. А опытный интриган якобы открывается, чтобы сломить недоверие:

– Твой учитель рассказал о твоих фехтовальных умениях. В балагане такому вряд ли научат.

Я опустил голову, признавая поражение. Пойман на лжи - теперь не отвертишься.

– Это из-за разногласий с регентом ты стал акробатом?

Н-да! Не предупреди меня мастер - и пропустил бы я этот удар. А так просто вздрогнул, не поднимая головы. Удачно вздрогнул, убедительно.

Мне нужно было, чтобы Генрих хоть немного прояснил, что он от меня хочет. Признания, что я - Антуан третий? Бред! Но он прояснять ничего не стал, а попросил рассказать всё. Тихо так, доверительно. Мол, понимаю, плохо тебе пришлось, так поплачь на плече дяди герцога. Ага! Так я и стал плакать! Я принялся врать. Легко, самозабвенно и талантливо. Кое-что о своём прошлом я заранее придумал, теперь же импровизировал на тему.

Ждёте отвергнутого бастарда - пожалуйста. Меня воспитывали в одном поместье, принадлежащему Свободному Дому. Но я не сын Хозяина. Я вообще никому там не родственник. Мне капитан стражи рассказывал. Плохо, Генрих заинтересовался Домом. Ну, стражи - это громко сказано. Так, два десятка солдат, включая телохранителей и сборщиков податей. Отлично. Такой мелкий Дом Генриха не заинтересовал. Ему интересна рука. Точно, спросил, кому Дом подвластен. А откуда такие тонкости может знать мальчишка-воспитанник? Пожимание плечами проходит, мальчишка действительно может не знать. Видно, спросил на всякий случай: вдруг чего слышал.

Так, что Вы ещё обо мне знаете, Ваше светлость? А, фехтовать я умел. Получите! Со мной капитан много занимался. Фехтование, конный бой, стрельба из лука. Обычный набор умений стражника. Правда, лук я впервые у мастера Альверика взял, да и конному бою меня не учили, на самом деле. Так что нужно пожалеть, что только в фехтовании успехов добился. И это полная правда, подтверждающая рассказ моего наставника.

И что теперь? Ах, да. Маму я тоже не знал. Капитан по секрету сказал, что она вышла замуж, а меня пришлось оставить. Не тащить же чужого ребёнка с собой. А капитану мой опекун рассказывал. Он воином был, на службу в Дом попросился, да погиб скоро. Я его и не помню толком. Всё больше капитана.

По-моему, съедобно получилось. Мать не может убить собственное дитя, которое мешает устроить жизнь. Проблема решается просто: отдать ребёнка верному воину, пусть воспитает вдали от матери, чтоб никто ничего не заподозрил. Воин погибает, такая у них работа. Ребёнок достаётся другу воина, который что-то знает, но не всё. Из этого "не всё" получается такая сумбурная история.

Вот только как к ней регента приплести? Помог герцог.

– А ты пытался мать разыскать? Или отца?

– Нет, Ваша Светлость. А зачем? Да и кому я нужен?

– Может быть, отец не знал, что ты у него родился, и был бы рад тебя видеть.

– А как бы я смог разыскать? Я ведь ничего о нём не знаю. О матери тоже. Капитан, что знал, рассказал мне. Я иногда сомневаюсь, что правда всё это. Может, просто придумал он сказку для маленького сироты, а я и поверил в благородного отца. Бастард звучит красивее, чем подкидыш нагуленый. - Я изобразил лёгкую печаль, и с грустной усмешкой завершил своё жизнеописание: - Я ведь не знал, что у благородных внебрачные дети тоже разные бывают. Теперь то понимаю, что быть безродным сиротой не всегда хуже, чем отвергнутым бастардом.

Бастардом! Ой, мама моя! Как же я сразу не догадался! Вот влип, так влип!

С другой стороны, придумал, какие неприятности с регентом у меня могли возникнуть. Но эти неприятности лишь подтвердят подозрения Генриха. А оно мне надо? Определиться мне не дали.

– А что у тебя с регентом?

– Да я и сам не понял. Года три или четыре назад они останавливались у нас на ночлег. - Три года назад регент навещал свои земли, когда принимал Дом после смерти отца, прежнего Хозяина. В дороге его караван часто останавливался не на постоялых дворах, а в поместьях. Вполне мог и в моём вымышленном остановиться. - Мы с мальчишками выбрались посмотреть. Они-то струсили, близко не подошли, а я почти вплотную прошёл по коридору ему навстречу! - Бравирую? Почему нет? Главное после правильно себя высмеять. - Я же жутким подвигом свой поступок считал! А уж когда регент и его лорды из его свиты меня увидели и прямо-таки остолбенели, вообще к небесам воспарил. Только жизнь меня на землю быстро вернула. Кто-то из стражников слышал, как регент приказал убить какого-то мальчишку. Капитан как о том узнал, сразу сообразил, у кого бы хватило наглости на глаза его светлости попасться. Он меня спас. Двое меня подкараулили. Я чудом увернулся, да убежать не смог, стал отбиваться. Повезло ещё, что они с мечами на меня не пошли! Только долго бы против воинов я не продержался. Слабоват я был против воинов. А тут капитан вмешался. Кажется, он их убил, не рассмотрел. Потом собрал меня в дорогу и выпроводил из поместья.