Во весь голос - Маяковский Владимир Владимирович - Страница 28

А еще

           посредников

                                    кроет Асеев.

А знаки препинания?

                                         Точка —

                                                         как родинка.

Вы

      стих украшаете,

                                     точки рассеяв.

Товарищ Маяковский,

                                           писали б ямбом,

двугривенный

                           на строчку

                                               прибавил вам бы. —

Расскажет

                    несколько

                                        средневековых легенд,

объяснение

                       часа на четыре затянет,

и ко всему

                    присказывает

                                               унылый интеллигент:

– Вас

            не понимают

                                     рабочие и крестьяне. —

Сникает

                 автор

                            от сознания вины.

А этот самый

                          критик влиятельный

крестьянина

                        видел

                                   только до войны,

при покупке

                        на даче

                                      ножки телятины.

А рабочих

                    и того менее —

случайно

                  двух

                          во время наводнения.

Глядели

               с моста

                             на места и картины,

на разлив,

                   на плывущие льдины.

Критик

               обошел умиленно

двух представителей

                                       из десяти миллионов.

Ничего особенного —

                                          руки и груди…

Люди – как люди!

А вечером

                   за чаем

                                 сидел и хвастал:

– Я вот

               знаю

                        рабочий класс-то.

Я

   душу

             прочел

                          за их молчанием —

ни упадка,

                    ни отчаяния.

Кто может

                     читаться

                                     в этаком классе?

Только Гоголь,

                            только классик.

А крестьянство?

                               Тоже.

                                         Никак не иначе.

Как сейчас помню —

                                         весною, на даче… —

Этакие разговорчики

                                         у литераторов

                                                                    у нас

часто

          заменяют

                             знание масс.

И идут

             дореволюционного образца

творения слова,

                              кисти

                                         и резца.

И в массу

                  плывет

                                интеллигентский дар —

грезы,

            розы

                     и звон гитар.

Прошу

              писателей,

                                   с перепугу бледных,

бросить

               высюсюкивать

                                           стихи для бедных.

Понимает

                   ведущий класс

и искусство

                      не хуже вас.

Культуру

                 высокую

                                  в массы двигай!

Такую,

             как и прочим.

Нужна

             и понятна

                                 хорошая книга —

и вам,

           и мне,

                       и крестьянам,

                                                  и рабочим.

Размышления о Молчанове Иване и о поэзии

Я взял газету

и лег на диван.

Читаю:

             «Скучает

Молчанов Иван».

Не скрою, Ванечка:

скушно и нам.

И ваши стишонки —

скуки вина.

Десятый Октябрь

у всех на носу,

а вы

        ухватились

за чью-то косу.

Люби́те

               и Машу

и косы ейные.

Это

       ваше

дело семейное.

Но что нам за толк

от вашей

                  от бабы?!

Получше

                  стишки

писали хотя бы.

Но плох ваш роман.

И стих неказист.

Вот так

              любил бы

любой гимназист.

Вы нам обещаете,

скушный Ваня,

на случай нужды

пойти, барабаня.

Де, будет

                  туман.

И отверзнете рот,

на весь

              на туман

заорете:

– Вперед! —

Де,

– выше взвивайте

красное знамя!

Вперед, переплетчики,

а я —

          за вами. —

Орать

           «Караул!»,

попавши в туман?

На это

             не надо

большого ума.

Сегодняшний

                           день

возвеличить вам ли,

в хвосте

               у событий

о девушках мямля?!

Поэт

          настоящий

вздувает

                заранее

из искры

                 неясной —

ясное знание.

Солдаты Дзержинского

Тебе, поэт,

                    тебе, певун,

какое дело

                     тебе

                             до ГПУ?!

Железу —

                   незачем

                                  комплименты лестные.

Тебя

         нельзя

                      и славить

                                        и ни вымести.

Простыми словами

                                     говорю —

                                                       о железной

необходимости.

Крепче держись-ка!

Не съесть

                  врагу.

Солдаты

                 Дзержинского

Союз

           берегут.

Враги вокруг республики рыскают.

Не к месту слабость

                                       и разнеженность весенняя.

Будут

           битвы

                       громше,

                                       чем крымское

землетрясение.

Есть твердолобые

вокруг

             и внутри —

зорче

           и в оба,

чекист,

              смотри!

Мы стоим

                    с врагом

                                    о скулу скула́,

и смерть стоит,

                             ожидает жатвы.

ГПУ —

              это нашей диктатуры кулак

сжатый.

Храни пути и речки,

кровь

           и кров,

бери врага,

                     секретчики,

и крой,

КРО!

Екатеринбург – Свердловск

Из снегового,

                          слепящего лоска,

из перепутанных

                                 сучьев

                                             и хвои —

встает

            внезапно

                              домами Свердловска

новый город:

                         работник и воин.

Под Екатеринбургом