Латинские королевства. Трилогия (СИ) - Рюриков Алексей Юрьевич - Страница 153

Купцам Египта пожаловали оговоренные привилегии, а с иоаннитами негус долго пребывал в розни. Примирились стороны через несколько лет, и владений орден на завоеванных землях не получил, но к тому времени и надобность отпала.

Отступивший из Зейлы флот госпитальеров, «не претерпев ущерба от неверных» отплыл на восток. Причины и мотивы теряются во мраке истории, но после короткого плавания, рыцари ордена высадились на острове Сокотра. Как упоминалось, жили там потомки греков, исповедующие несторианство — христианскую ересь, признанную таковой и сторонниками Халкидона, и монофизитами, а подчинявшуюся патриарху в Багдаде. Промышляли они пиратством, ловлей рыбы и небольшой торговлей растущими здесь благовониями.

Иоанниты остров захватили быстро, нападения никто не ждал. Около года орден осваивал новые владения, включая еще два обитаемых островка архипелага, причем с еретиками не церемонились. Выбор местным, не успевшим сбежать морем в Африку или более далекую Аравию, предоставлялся небогатый — латинизация или рабство, активных противников колонизации безжалостно казнили. Расположенная у берега Сомали и напротив Аравии, Сокотра позволяла контролировать весь транзит из Восточной Африки, вход в Красное море и частично путь к Адену. Захват ключевой точки стал первым — и очень успешным появлением владения европейцев в Индийском океане. Никому, кроме военно-монашеского ордена, такой проект был не под силу. Сокотра не обеспечивала себя (тем более сильный гарнизон) продовольствием, крепости тут строили из привозных материалов, отчего требовалось мощное и постоянное внешнее финансирование, а заодно регулярный приток пополнения и организация снабжения. Всем этим госпитальеры располагали, в плюс пошли доступ к африканской древесине (с чем всегда испытывал трудности Египет), дешевым рабам для галер, поступления от пошлин за транзит с арабских и арабизированных купцов и трофеи от непрекращающихся стычек с пиратами, прибрежными эмирами, не признающими латинян и — безусловно, торговцами, не желающими платить неверным. Уже в 1219 году, на остров совершил нападение флот Адена — богатого и влиятельного в то время торгового центра, но безуспешно. Следующие полвека иоанниты, при поддержке со всей Европы, укрепляли рубеж христианского мира, их галеры наводили ужас на всех окружающих побережьях, а столица Ордена заслужила репутацию самого надежного банка в этой части света. Красное море и окрестности практически очистили от пиратов, а египетские купцы получили почти монопольное право транзита между Красным морем, Восточной Африкой и Азией, оспариваемое лишь аденцами, лишенными, впрочем, поддержки халифа по причине занятости его монголами.

С Сокотры и из Эфиопии, в Африку и Азию двинулись миссионеры, в основном из ордена францисканцев, но заметных успехов в XIII веке они не добились. Побережье Восточной Африки, Ближнего и Среднего Востока осталось исламским. Вдали от моря в Африке сохранялось язычество, хотя небольшие колонии крещеных аборигенов или эмигрантов, в портах Индийского океана начали появляться. Наиболее заметным успехом монахов стали, скорее, путевые заметки — описания миссионеров позволили Европе узнать об Африке, Аравии, Индии и даже Китае.

Отдельно отметим конфликт епископов Нубии и патриарха Александрии. Нубийцы, ранее подчинявшиеся патриарху, после поездок в Европу и укрепления дипломатических связей, занялись своим имиджем и попросили у папы Римского собственного архиепископа, с подчинением напрямую Риму — закрепляя суверенный статус. Патриарх, разумеется, активно возражал, спор длился долго, но кончился в пользу Нубии. Архиепископа она получила в 1254 году.

Но вернемся в Иерусалимское королевство, к правлению Гуго I. Итога поддерживаемой им экспансии госпитальеров, король не увидел. В 1218 году монарх объявил ревизию доменов, проверку мобилизационной готовности вассалов и подсчет, кто сколько за прошлые годы в строю отбыл. Проверяемый сочли эти действия ущемлением прав знати, а предпринять по этому поводу Гуго I ничего не успел, поскольку скончался. От тяжелой непродолжительной болезни. Естественно, подозревали отравление, но мстить за неуравновешенного правителя оказалось некому, отчего разбирательств и выводов не последовало. Наследник на сей раз имелся самый что и на есть законный — принц Балдуин, менее года от роду. Регентом оставшемуся без родителей ребенку Высший Совет избрал коннетабля королевства графа Хамы Филиппа Ибеллина. Однако, слухи о причинах смерти Гуго I, растущая активность электората (рыцари, высший клир и патрициат коронных городов) и опасения насчет слишком усилившихся Ибеллинов, привели к повторению «разделения опеки», по схеме, примененной в малолетство Балдуина V. Регент получил функции оперативного управления королевством, а опекуном будущего Балдуина VI и его двух сестер стал, как и в прошлый раз, князь Рене Мармарийский, только не Шатильон, а его преемник Монферрат — дядя, напомню, матери принца.

Глава XVII. Балдуин VI. Начало правления

Князь Рене Монферрат Мармарийский получил под контроль Александрию, занявшую к тому времени место ведущего торгового центра страны, куда короля и принцесс как раз и переселили — поближе к опекуну и под присмотр патриарха, подальше от регента и столичных заговоров. Доходы с города позволяли «достойно содержать опекаемых», а заодно служили мотивацией для Рене, поскольку немалая часть оседала в его кармане и укрепляла приграничное княжество. Клан Ибеллинов опирался на собственные обширные владения и подвластный регенту королевский домен. Сравнимых по силам и влиянию соперников у сплоченной регентской семьи не существовало, а правил Филипп Ибеллин разумно. Во внешние авантюры не лез, фамильные владения расширял умеренно и в рамках правил, прибыль предпочитал извлекать из доходов короны — что никого не задевало и было практически не проверяемо, а элиты получили, наверное, максимальную свободу за все время существования королевства. Единственное, что пресекалось дружиной регента — частные войны феодалов. Войны Чингиз-хана, перекрыв торговлю северными маршрутами, увеличили товарооборот Леванта с Индийским океаном и Багдадским халифатом, поднимая доходы Египта в целом и регентской казны в частности.

В 1223 году умер Рене Мармарийский. Князю было за шестьдесят, наследник Конрад давно замещал отца в походах и имел собственных детей, отчего в домене смена власти прошла спокойно, но на опекунство нашлись альтернативные претенденты. Основным соперником выступил граф Сидона Балиан де Гранье, авторитетный сеньор, сын ранее встречавшегося в нашем повествовании знаменитого дипломата, участника войн регентов и борца с Лузиньянами. Что в моменте еще важнее, матерью графа была сестра Филиппа и Жана Ибеллинов. Последние претензии поддержали, но немедленно встретили сопротивление — правление Ибеллинов элиты признавали лишь в качестве временного. Практически сразу появились и слухи о готовящемся браке старшей сестры короля (и его наследницы) принцессы Марии с одним из младших Ибеллинов. Марии исполнилось восемь лет, прецеденты замужества в таком возрасте имелись, а в стремлении регентской фамилии закрепить трон за собой, никто не сомневался… как и в судьбе короля после свадьбы сестры. Насколько слухи верны, неизвестно. У обоих лидеров Ибеллинов имелись подходящие по возрасту сыновья, но брачных планов клан не признавал, а поддержка зятя в притязаниях на опекунство могла иметь целью лишь концентрацию власти в одних руках. Но истина уже никого не интересовала. На стороне Конрада Мармарийского выступили практически все влиятельные силы королевства — знать, оба патриарха, ордена Тампля и Госпиталя, коронные города. Исключением, кроме Балиана Сидонского, стали тесно связанные с регентской семьей графы Хомса, Кесарии и Луксора, а также Акра — королевский город, проигрывающий Александрии в конкуренции за основной транзитный терминал и ориентирующийся на регента. Внезапное формирование широкой оппозиции, вытолкнуло молодого князя Мармарийского в лидеры антиибеллиновской партии. Формально участники объединялись отстаивать именно его интересы, и несмотря на наличие у противников Ибеллинов массы иных, собственных мотивов, князь Конрад в любом случае служил связующим звеном.