За краем небес (СИ) - Сурикова Марьяна - Страница 30

Я свой жребий принял, мы с дядей Шен обговорили все условия, я обещал заботиться о его племяннице. Много позже узнал о намерении Шеаллин пойти к могущественной элдарской колдунье, чтобы с помощью ее магии вернуть себе слух. Не представляешь, как тяжело оказалось отговорить ее. Подозреваю, что Шен вбила это себе в голову, когда поверила, что мои намерения жениться на ней абсолютно серьёзны. Я единственный из предложенных женихов не отказался от нее, и она боялась, что я в итоге передумаю. Пришлось пообещать ей найти иной способ.

— Ты об артефакте говорил.

— Говорил. Дар Астелло обвинил меня в его краже, но я собирался лишь попросить его на время, с этой целью вел переговоры с королем, с этой целью отправился в качестве посла. Но меня опередили. Кто-то умудрился выкрасть артефакт из защищенной королевской сокровищницы. Кому-то еще понадобились его необычайные возможности. Эта вещь умеет возвращать всему первоначальные свойства. Изначально все люди или эльфы обладают слухом, ведь так?

— Так.

— Вот и я верил, что артефакт вернет Шеаллин способность слышать.

Интересный разговор с эльфом вышел. Стало быть, не в любви дело, в интересах каких-то. А еще в том, что он обряд прошел и принял свой жребий, а теперь от невесты отказаться не может. И дяде ее обещался о девице позаботиться.

Вот в какой я переплет попасть умудрилась и вот почему меня Тальраир продолжал невестой своей звать. Но я то сама замуж совсем не собиралась. Странно только, что порой накатывала какая-то теплая волна, побуждала склониться к снеговолосому, когда рядом присаживался, или того хуже, голову у него на плече устроить. Вот жеж странные желания. Мои ли?

Глава 12. А на горе дворец хрустальный

Повела рукой, чтобы ветку отвести, а она сама качнулась, отогнулась подале, проход мне открывая. Остановилась за спиной путников моих, а рот широко раскрылся, чуть не до земли. О таких дворцах даже отшельник не сказывал. Что за чудо диковинное? Красота невозможная? Камни не камни, а словно вода застыла кубами прозрачными, а из них сложились стены и башни высоченные.

— Хрустальный, — отмерла я, эльфа за плечо подергав.

Лучи, с сине-зеленого неба светящие, по гладким стенам этим скользили, стекали, собирались в плескающейся речушке у подножия. Через нее мост перекинут был к самым воротам.

— Как в чуде таком жить? Опочивальня насквозь не просвечивает?

— Главное, чтобы уборная не просвечивала, остальное пережить можно, — диор ответствовал. Ему мой восторг точно детским казался, зато Тальраир улыбнулся, тронул ладонью по макушке, заправил локоны растрепавшиеся.

— Красиво и необычно, — сказал он. — Теперь еще больше охота с хозяином здешних мест познакомиться.

— Так пошли, — потянула я эльфа за рукав, чтобы скорее сбежать, слететь с высокого пригорка. Чуть вскачь не пустилась. Ухватили за шкирку, остановили.

— Куда? Об опочивальне мечтаешь хрустальной, а переодеться для хозяина?

И сунул мне Эртен под нос мешок с платьем эльфийским. Все бы радость людям портить.

— Чем только кормили тебя в детстве? Уксусом с квашеной капустой? Что кислый такой?

Диор брови поднял, а ответ дать не удосужился.

— Мирка, Мирка, — Тальраир хмыкнул.

— Что?

— Пошли к тем кустам, переоденешься.

И пока я за полог зеленый нырнула, голос его слышала.

— Вот сколько вместе идем, Мира, а ты ни разу не спросила, кем Эртен является.

— А на что мне?

— Хотя бы на то, чтобы про капусту не поминать, — и снова засмеялся.

— Ну а что с капустой? Лицо у него вечно такое, — тут я сама себе изобразила, какое, — видать перекормили в детстве.

— Во дворце про квашеную капусту отродясь не слышали. Не королевская это пища.

— Эльфы слышали, а эти нет?

— Это я знаю, поскольку поскитался среди людей, и пока до дворца добирался, и пока обратно спешил. А Эртену положение не позволяет. Его отец, Альтар дар Астелло, воспитанник короля. Наследник престола объединенных королевств, сын принцессы, еще слишком мал, а король уже состарился. Сейчас в королевстве Небесного света фактическим правителем является Альтар, на его плечи взвалена большая часть обязанностей, ну а Эртен, считай, почти что принц.

— Ну знаешь, — я из кустов выбралась, платье от прилипших листочков отряхивая, — эка невидаль, принц! Про них я не в первый раз слышу. А вот про эльфов вовсе не верила, что существуете. Отшельник говорил, за краем небес ваша волшебная страна. А она вон где, совсем недалеко, почти рукой подать. И ты, диковинка невиданная, загадка немыслимая, даже в капусте толк знаешь. А принцы что? Только нос задирают, того и гляди о ветви и корешки спотыкаться начнут.

— Если ты поможешь, то и начнут, — засмеялся Тальраир и так на меня глянул, даже расцеловать захотелось за то, что мысли у нас с ним схожи. Ведь если корешок подножку черноволосому подставит, то Эртен с пригорка быстрее спустится. Кубарем.

Похихикала про себя, попредставляла, но не стала, конечно, пакости диору чинить. Пусть себе таким ходит, а мне еще ворота миновать предстоит. Я же корзинку с собой по-прежнему тащила, а тут ни Тальраир, ни Эртен мне помощь оказывать не спешили. Против моей задумки оба высказались, но хоть силой вырывать из рук плетенку не взялись.

Остановились мы чуть поодаль от дворца, понаблюдать. Люди в ворота заходили и выходили, спешили куда-то, делами обремененные, а у стражи одна забота — знай себе, проверяй.

— Ну-с? — Эртен на меня поглядел. — За пазуху корзину спрячем, фаворитка?

— А ты меня раньше времени не оскорбляй (И что за слово проскользнуло? Прежде молвила бы, “не черни”). И с корзиной я сейчас управлюсь.

Огляделась вокруг, а среди зеленой травки много-много мелких цветов. И ведь удивительно, там наверху все только распускается, почки набухают, а здесь уж и листочки, и цветочки.

Пошевелила я пальчиками, и потянулись травка и тонкие стебельки к корзинке моей, оплели, обвили, на самую крышку взобрались, и вышел у меня цветущий кустище формы чудной.

— Вот. А теперь, — я на саму крышку уселась, а плетенка веточками под днищем зашуршала, — я ей идти велю, а вы по бокам возьмитесь, будто сами несете. Идем к воротам.

На путников нарочно не смотрела, а ну мне их взгляды, только от дела отвлекать. Они в спор со мной не вступали, ждали спокойно, пока с треском провалюсь. Подхватили с двух сторон за отросточки и пошагали наравне с плетенкой.

— Это кто к нам пожаловал?

У стражи на воротах очи шире чайных блюдец сделались. А я что? Сижу, глаза только скосила чуток, глянула вниз: платье эльфийское на груди натянулось, коса родная через плечо перекинута, любо-дорого посмотреть. У эльфа вон тоже уши за волосами спрятали.

— Чего застыли, отворяйте ворота. Я новая фаворитка короля.

— Да ну! Новая?

— А на чем ты таком, новая фаворитка, едешь?

— Не пристало будущей избраннице пешком во дворец ковылять. Это носилки праздничные, а здесь вот караульщики, братья мои родные. Пропускайте живей, пока король на опоздание не прогневался.

— Гляди ка, то ли взаправду правитель себе новое развлечение пригласил, то ли блаженная какая? Слышишь, избранница, девок всех велено пускать, а об охране речи не шло.

— А я без них не пойду. А ну как ваш король до избрания всех девиц пробовать норовит, а я на такое не соглашалась.

Заухмылялися похабненько, точно кони ржач подняли.

— Попробовать то может, только девки это дело сами обычно предлагают, чтобы на место тепленькое выбиться, а тут, ты гляди, правильная отыскалась.

Второй первого локтем в бок пихнул:

— Будет нашему правителю развлечение, а то заскучал в последнее время.

— И то правда.

И снова загоготали.

— Слушай, девка, а чего носилки такие странные?

— А затем, что нужно где-то отдыхать в дороге. Все время сверху сидеть спина устает.

— А мож мы корзинку твою проверим?

— А проверяйте, но королю пожалуюсь, что после пути долгого не дозволили, как избраннице положено, в ворота въехать, на землю согнали.