За краем небес (СИ) - Сурикова Марьяна - Страница 31

— Не, ну точно блаженная. — Старший охранник приложил ладони ко рту и погромче, чтобы я точно разобрала, — ты когда с королем говорить будешь, упомяни, что по всей форме тебя здесь приветствовали, — зашелся в хохоте, насилу продолжил, — на носилках впустили, еще и охрану твою следом.

А потом снова пихнул того, который рядом глотку рвал, и на полтона ниже, но тоже громко.

— Нашему королю ее охрана…

После взяли и ворота отворили, пропустили нас всех.

— Проезжай. Во дворе распорядителя кликните, чтобы на место провел.

— Фух, боялась не пройдем, — перевела я дух, пока меня с ’носилками’ на землю ставили.

— Пройти бы прошли, — пошевелил светящимися пальцами Эртен, — но может не так весело.

— А чего ты сделать удумал?

— Да ничего, — диор сияние погасил, — усыпили бы и вся забота.

— Они вон сказали, королю их охрана нипочем. Зачем тогда ворота охраняются?

— Может для вида, а может из-за занятости королевской. Если в этом месте все его силами создано, то с заезжими магами как-нибудь совладает. Особенно, если магия у них, — диор сжал ладонь в кулак, — нестабильна. Все, лучница, — а это он снова ко мне поворотился, — ты хотела дворцовых опросить, самое время начинать, нам здесь нельзя долго задерживаться.

— Во дворе что ли начинать? Дай во дворец хоть зайти.

— Сперва к распорядителю, — слегка толкнул меня Тальраир, взглядом указывая на толстого коротышку, облепленного точно мухами шумливыми претендентками.

— Нести что ли или сама? — толкнул с другого бока Эртен.

Я взялась за края корзины.

— Несите к той толпе и рядом ставьте.

Когда почтенные ’братья’ мои водрузили корзину недалече от спорящих дев, чей треск только с сорочьим сравнить, я ухватилась за плечи личных своих караульщиков и поднялась на ноги. Возвысилась над толпой и склонилась чуток точно по центру, крикнула звонко, перекрыв гомонящих сорок:

— Любезный! Мне бы в комнату пожаловать! И охрану мою разместите. Отчего медлите тут?

Молвила и думаю, а чего такое молвила? Однако любезный голову на голос мой задрал, даже, по-первости приосанился, фаворитский тон распознав, а потом стушевался разом, меня оглядывая. Девы-то те посторонились немного, потому как ’братья’ разом шагнули в толпу вместе со мной. Еще бы плечи широкие, что под пальцами, мелко не подрагивали. Пришлось снова глазами косить, уверяться, что не смеются. Однако лицо аки каменное держали.

— Так все тут устраиваются, вот вношу в список со свободными комнатами.

Я склонилась еще чуток и быстренько тот список из рук его ухватила, а пока распорядитель мысли вместе собирал, ткнула пальцем куда пришлось:

— Вот, триста пятнадцатые (Батюшки, сколько в замке покоев то!) за мной оставьте, а недалече триста тринадцатый — это на братьев запишите. Боле не задерживаю, о дальнейшем уведомите в свое время. Мне еще перед смотринами готовиться и поспешать! Поехали! — то я своим безмолвным путникам приказала, они и понесли меня так, на корзине стоя, я ж от волнения позабыла и про магию и про все, а слова, которыми говорила, и подавно в жизни прежде не произносила. Вот и поехала во хрустальный дворец на корзине цветущей.

Комната красивая оказалась, вещи все и стены ну точно стеклянные. Снаружи хрусталем смотрелись, а изнутри стеклом замутненным. Даже если лицом прижаться ничего по ту сторону не увидишь, туманно только перед глазами. Мои покои янтарные оказались, все здесь: и кровать, и сундуки, и шкафы, и стол из этого хрусталя странного, по окрасу точно на затвердевшую живицу сосны похожего. Двери со стеной сливались, одна в коридор дворцовый вела, вторая в уборную их, непрозрачную, зря диор переживал. На полу ковер пушистый, на кровати перина, в креслах подушки. Вот как здесь фаворитки живут.

Во дворец мне с путниками не дозволили в одиночестве пройти, на входе служанки подскочили, одна меня повела, другая ’братьев’ моих. Хоть и рядом опочивальни, а сопроводили нас до самого порога. Я теперь в своей сидела, ждала, пока путники ко мне заглянут, а ну вдруг деве не положено до смотра никуда выходить. Чего подозрения зря вызывать?

В комнате личину быстро сменила, потому как накатила усталость, но все же не смертельная. Сколько Шеаллин лицо чужое держать могла? Тальраира спросить или самой?

Прилегла на всякий случай на кровать, глаза закрыла и вспомнить попробовала.

Ух! Закружило, разом утянуло куда-то, заболтало. Замелькало перед глазами, заштормило в воспоминаниях до холодного пота и озноба вдоль хребта. Насилу вырвалась из чужой памяти, кое-как в раздолье этом ухватила нужное мне.

Потихоньку в себя приходила, дышалось даже с трудом, зато важное узнала — могла эльфийка много дольше нескольких минут в чужой личине ходить, часа на три-четыре хватало, а дальше боль головная накатывала, все тяжелее и тяжелее приходилось и силы начинали стремительно таять. Стало быть, сегодняшний вечер продержусь.

— Мирка! — пригрезилось во сне, что матушка меня кликала. Звал голос знакомый по имени, тревожно так. Неужто снова просила дежурить, а я проспала? Подскочила, заволновавшись в кровати, протерла глаза, а там во дверях эльф с диором стоят.

— Никак тебе король местный приснился? — диор ухмыльнулся. — А мы отчитаться зашли. Часть дворца осмотрели, кого могли, опросили. А ты здесь роль новую практикуешь, настоящим фаворитским делом занимаешься?

Я плечами пожала, потому как спросонья. А первое, о чем узнать захотелось:

— Покои у вас какого цвета, тоже янтарные?

— Зеленые, — Тальраир ответил, диор же глаза к потолку закатил.

— Отдых мне нужен, — это я Эртену пояснять взялась, хоть же сама спать не собиралась, а случайно так вышло. — Сил много вечером нужно личину держать, а где взять их после скитаний?

— Вечером пир будет, Мира, — эльф на кровать присел и даже за руку взял, — ты ешь больше, Шеаллин так запас свой пополняла.

— До вечера недалеко уж, лучница. Помочь тебе в одежды праздничные обрядиться, цветы в косы вплести?

Колючка, а не диор, все б ему зубоскалить.

— А Тинар где? — и снова черноволосый потолком залюбовался, завздыхал, а Тальраир ответил.

— В нашей комнате, в угол поставили, сундуком закрыли. Не беспокойся.

— Спасибо, Раир, — ответила и даже руку на плечо ему положила, а эльф побледнел чего-то.

— Шен меня так называла, почему и ты вдруг, Мира?

— К слову пришлось, не замешкалась я с ответом, — а то больно имя твое длинное.

Кивнул, грустно чуточку, и поднялся.

— И правда собираться тебе пора, мы уйдем, чтобы не мешать, может принести что-то требуется?

— Цветов принесете, побольше?

А хорошую идею диор подал. Хоть платье эльфийское и было красивым, а все равно украсить требовалось, чтобы совсем замухрышкой не выглядеть. Я же на смотр явилась, нельзя среди других шибко выбиваться, а то чего доброго глаз короля зацепится, как бы опосля из королевской койки с боем вырываться не пришлось. Чем я его бить-то буду, дощечкой моей привычной? Маг как никак.

Платье почистить кое-где пришлось по подолу, который впереди мне до щиколоток поднимался, а позади тянулся (у эльфийки оно все по полу волочилось). В груди тоже чуток тесновато было, ну а про туфельки эти и говорить нечего, давили они мне нещадно. А ну их! Поставила возле кровати по соседству с сапогами. Полы здесь не лесные тропки, а я и по тем босиком бегала.

Пока прихорашивалась, в дверь постучали осторожно, а как открыла, так запах цветов душистых окутал меня точно дурманом. Внесли красавцы мои целые охапки букетов лесных в комнату.

— Вот, держи, фаворитка, — диор вредный обсыпал меня венчиками цветочными с головы до ног, успевай только пальцами шевелить, пока душистые лепестки по платью скользят. Где усиками, где стебельками тонкими за вышивку цеплялись, там и закрепились. А Тальраир на волосы распущенные целый венок мне надел. Красивый, но больно высокий получился. Пришлось и эти цветы в пряди вплести. На ноги цветочные браслеты сделала и по «кольцу» на каждый палец, так наряднее будет, чем просто голыми пятками сверкать.