Возвращение чудес - Крышталев Владимир Анатольевич - Страница 89

Луиза покачала головой:

- Никто не говорил. Я почувствовала. Спрашивала вчера у няньки, а она молчит. Потом заходила мама и тоже не сказала.

Я присел возле принцессы и взял в ладонь ее маленькую руку:

- Они выполняли мою просьбу.

Большие умные глаза что-то искали в моем лице.

- Зачем? - спросила девочка так же серьезно.

- Многие люди очень переживают, когда узнают о смерти близкого человека. А другие склонны делать из смерти настоящее происшествие. Знаешь: слезы, траур, заунывные песни. Всё это очень действует, особенно на детей, которые начинают думать, будто произошла какая-то катастрофа. Между тем смерть - обычное явление. Ею заканчивается жизнь любого человека, раньше или позже. Хорошо это или плохо, каждый со временем решает для себя сам, но то, что делают в таких случаях взрослые, - просто традиция. Тебе, наверное, известно, что в мире существует много разных народов. Среди них есть и такие, где смерть человека встречается общей радостью. Люди начинают веселиться, танцевать и готовить праздничные обеды.

На мое последнее сообщение Луиза отреагировала с недоверием:

- Почему же они радуются?

- Ну, они считают, будто их радость поможет душе умершего вознестись на небо. Есть такое выражение: "тяжело на душе". Вот когда человек печалится или видит печаль других, ему становится тяжело. А значит, его душа не может оторваться от земли и взлететь, чтобы попасть в более хороший мир. - Я пожал плечами. - Как видишь, те люди не думают, что их обычаи странные - но для нас это что-то совсем немыслимое.

Девочка впервые за утро улыбнулась:

- Вы так много знаете, доктор.

- Это потому что я побывал во многих местах. Доводилось в свое время путешествовать. Когда наблюдаешь чужие традиции, на собственные тоже начинаешь смотреть как бы со стороны - и замечаешь любопытные вещи.

- Здорово, наверное, - тихо произнесла Луиза.

Я открыл шторы и балконную дверь. Еще один хороший летний денек, хотя пушистые облака на горизонте могут к обеду обернуться дождевыми тучами.

- Я почувствовала, что умер отец, - юная принцесса вернулась к тому, с чего мы начинали разговор, и ее голос звучал задумчиво. - Он был добрым. Но вы напрасно волновались, доктор. Я не буду плакать.

Некоторое время она так и сидела - молча, с серьезным видом. А потом неожиданно всхлипнула и уткнулась лицом в подушки.

Опустившись у кровати на корточки, я терпеливо ждал. Что бы там ни думали о Викторе окружающие, для Луизы он оставался прежде всего отцом. И, получив от меня подтверждение своей догадки, девочка дала волю уже приготовленным слезам.

Она сама узнала о смерти отца… Если это правда, то у маленькой принцессы в самом деле есть незаурядные способности. И она их раскрывает без всякой посторонней помощи. Удивительно, а вот бывает же!

Признаюсь честно: увлеченный своими мыслями, я едва не пропустил самое главное. Девочка повернулась в своей постели, и крохотная пятка высунулась из-под одеяла. Я отметил это автоматически, но вскочил, когда до меня дошел смысл происходящего. Нога двигалась так, словно Луиза пыталась ею оттолкнуться!

Самое любопытное заключалось в том, что сама принцесса ничего не заметила. Она сделала движение непроизвольно.

И веря, и не веря собственным глазам, я осторожно прикоснулся к лодыжке. Провел пальцами по верхней стороне ступни.

Девочка оторвалась от подушек, шмыгнула носом и твёрдо сказала:

- Ничего. Я уже не плачу.

- Значит, ты почувствовала? - на всякий случай уточнил я.

- Да, - маленькая принцесса кивнула, вытирая остатки слез. - Я сначала не поняла. Стало как бы пусто, понимаете? Но я думала, что это из-за няньки. Вчера она ведь у меня не ночевала в первый раз. А когда вы ушли, я прислушалась… и поняла.

Взбудораженный открытием, я еще несколько секунд не осознавал, что мы говорим о разных вещах. Мой вопрос "ты почувствовала?" Луиза восприняла как относящийся к предыдущей беседе, то есть к ее утверждению, будто она почувствовала смерть отца.

- Нет-нет, - нетерпение заставило меня выпалить эту фразу в непривычном темпе. - Сейчас. Ты ощутила мое прикосновение?

И я снова провел кончиками пальцев по ее лодыжке и стопе.

Девочка резко подалась назад (она лежала на боку и на животе), чтобы взглянуть на собственную ногу. Выражение ее лица изменилось совершенно: в эти первые моменты на нем не просвечивало ни капли радости. Скорее, это можно было охарактеризовать как испуг.

- Да, - выговорила она сдавленно. - Я…

Нога чуть сдвинулась, высовываясь из-под одеяла еще на самую малость. Луиза радостно вскрикнула:

- Да! Я чувствую!

- Хорошо, - сказал я бодро, стараясь придать своему голосу невозмутимость. - Не пытайся сейчас делать то, от чего ты отвыкла за время недуга. Ты еще несколько дней совсем не сможешь ходить.

Она настороженно обернулась ко мне:

- Почему, доктор?

- Это не должно тебя пугать. Самое главное мы совершили, теперь остаются лишь мелочи, в которых ничего сложного. С ними ты справишься и сама. Видишь ли, ходить тебе нужно учиться заново.

Маленькая принцесса задумчиво перекатилась на спину, всячески двигая ногами под одеялом. Затем с удовольствием потянулась:

- Так здорово!… Значит, я разучилась ходить? Но я готова опять учиться. Хоть сейчас.

Улыбаясь, я покачал головой:

- Не готовы твои ноги. Понимаешь, тело человека устроено любопытно. Всё подчиняется нашей воле, но, с другой стороны, всё само по себе. Ты долго не вставала с постели, и твое тело решило, что тебе больше не нужно вставать. Теперь ему следует показать, что ситуация изменилась. Оно довольно быстро подготовится, вот увидишь.

Мой деловитый тон немного сбавил ее возбуждение, однако Луиза все-таки горела энтузиазмом попробовать всё немедленно. Она самостоятельно отбросила в сторону одеяла, поправила рубаху, которая доставала девочке до колен, и села, свесив невероятно худые ноги с кровати.

- Можно? - спросила она меня.

Я подал ей руку:

- Хорошенько держись и ничего не бойся.

Луиза сосредоточилась. Ее лицо стало серьезным, собранным. Ноги твердо стали на пол.

Опираясь на мою руку, девочка выпрямилась. Посмотрела на себя сверху вниз.