Русалочьи сети. Поймать волка - Наталья Кириллова - Страница 13

– Нет. Однако благодарить мне за это надо отнюдь не себя.

А кого?

Как кого, Дани? Кто решил проявить инициативу и первым полез с поцелуями к жертве ароматического забытья? А через несколько минут так вошёл во вкус, что и останавливаться не хотел?

– Всё ведь обошлось, – неуверенно заметила я.

– Дани, я не в том возрасте, чтобы слепо следовать велению инстинктов или бездумно подчиняться влиянию полнолуния, – раздражённо ответил Кейтен. – И меня зверски бесит и это помутнение, и факт, что я мог причинить вред тебе или любому другому человеку, попадись он тогда на моём пути. Я не из тех диковатых одиночек, которые считают, что раз над ними нет альфы, то им вообще никакие законы не писаны. Я достаточно давно живу в этом городе, у меня здесь дом, работа, друзья и нет никакого желания отказываться от нынешней жизни, опять переезжать и начинать всё заново.

– Кейтен, я не думаю, что это… помутнение может носить характер регулярного явления. Ты же не на всех подряд девушек кидаешься… я так понимаю, ты вообще на них не кидаешься, – да и, сказать по правде, зачем ему, с его внешностью и фигурой, гоняться за случайными девицами по лесу, которые, может, там будут, а, может, и нет? Поди, сами на него гроздями вешаются, и ловить не надо. – А только… на меня и, значит…

Значит, поздравляю, Дани, ты своим запахом – но почему, во имя владычицы океана, почему именно ёлки?! – привлекла к себе оборотня. Морская царевна поймала волка. Как в старых человеческих легендах о речных русалках, что заманивали своим чарующим пением смертных мужей, домогались их по-всякому, а после топили несчастных в глубоких омутах.

– Я уже говорил, что возвышенно-романтические истории об обретении истинной пары плод богатой человеческой фантазии. В реальной жизни мы выбираем пару точно так же, как и люди: когда-то по своему желанию, когда-то по велению старших.

– Но тебе не кажется, что всё это слишком странно для случайной… встречи?

– Я не верю в высший промысел, – Кейтен наконец удостоил меня снисходительным взглядом закоренелого атеиста. – Другое дело, что есть определённые, освящённые временем и опытом предыдущих поколений традиции.

– Какие, например? – почему-то насторожилась я.

И ведь он меня уже спрашивал об обычаях оборотней, точнее, что мне о таковых известно.

– Разные, – туманно пояснил Кейтен и взгляд опять отвёл.

Стыд? Вина? Смущение? Или банальное замалчивание некой важной информации?

Чем дальше, тем больше ситуация располагала к последнему.

– Я… что-то не так сделала? – уточнила я на всякий случай.

– Да нет, всё… так. Просто… неожиданно вышло.

Что верно, то верно.

– Я же не… не нарушила ненароком какие-нибудь ваши… традиции?

– Нет, – последовал быстрый ответ.

Слишком быстрый, на мой подозрительный взгляд. Или это паранойя проснулась?

Кейтен вдруг шагнул ко мне, нежно, бережно взял за руку и о-очень проникновенно и даже торжественно посмотрел в глаза. Того и гляди, вот-вот опустится на одно колено и сделает предложением лапы, сердца и всего движимого и недвижимого имущества. Я аж насторожилась сильнее – мало ли? В высшую божью волю можно верить, можно не верить, однако сомневаюсь, что на молодых, привлекательных и честных оборотней каждый день русалки озабоченные кидаются с самыми развратными намерениями. Да и что-то же сподвигло Кейтена проникнуть на территорию королевского замка, разыскать мою комнату и, так сказать, приятно завершить вечер? Только ли необходимость выяснить, не составили ли с моих слов его портрет для раздела «Их разыскивает королевская служба безопасности»? И для чего-то же он оставил мне значок кабаре? Значит, хотел, чтобы я его нашла.

– Дани, ты простишь меня? – совершенно серьёзно спросил Кейтен.

На секунду я растерялась – а что, собственно, я должна прощать? Запах мой. Я подвернулась под ноги, точнее, под лапы оборотню, я накануне предложила Лансу поискать то злосчастное капище, я пусть и нечаянно, но спровоцировала всю эту донельзя странную ситуацию. Конечно, кто же знал, что так сложится, однако и терзаться чувством вины из-за недавнего прошлого, которое всё равно уже не изменить, смысла я не видела. Это люди склонны воображать, что было бы, поступи они иначе, скажи другое, выбери третье, а мы редко сожалениям предаёмся. Зачем, если толку один краб никакого?

– Я тебя и не винила, – возразила я.

– Дани, – Кейтен выразительно поднял брови, намекая недвусмысленно, что сейчас он хочет услышать от меня отнюдь не заверения в его невиновности.

– Но если тебе так будет спокойнее, то да, я тебя прощаю.

Кейтен улыбнулся с заметным облегчением, и я тоже улыбнулась в ответ, решив пока воздержаться от расспросов на щекотливую тему. Что-то подсказывало, что на данном этапе оборотень не настроен делиться сведениями. Надо или покопаться в библиотеке замка, или снова зеркало королевы навестить, может, ему больше известно о загадочных волчьих традициях. Интересно, а представители других народов в эти обычаи как-то вписываются?

Впрочем, один вопрос можно и сейчас задать.

– Кейтен, а я правда пахну… ёлками?

– Ёлками? – озадаченно повторил оборотень.

– Киаран меня ёлочкой обозвала… то есть назвала. Вчера в кабаре.

– Не обращай внимания, – с досадой поморщился Кейтен. – У Киаран довольно… хм-м, специфические представления. Обо всём.

– Но на что-то ведь мой запах должен походить, верно?

– Лёгкие хвойные нотки. Совсем чуть-чуть. И запах летней грозы.

Гроза – это уже лучше. Ближе к истине и водной стихии, по крайней мере.

И если очень постараться и хорошенько попросить, то грозу я могу организовать не только в виде запаха.

– Если у тебя ещё не пропал интерес, можем сходить к капищу, – предложил оборотень. – Киаран и принцесса наверняка уже уехали.

– Конечно, – с готовностью согласилась я.

Глава 6

Капище располагалось выше по течению, неподалёку от места встречи Люсинды и волчицы. По сути, само капище представляло собой обычную полянку среди ив, тянущихся к маленькой тихой заводи. Посреди полянки лежало несколько плоских серых камней, и возложенные на них букетики полевых цветов и разноцветные ленты, завязанные на длинных, гибких ветвях ив, ясно говорили, что сюда по-прежнему приходили, приносили дары русалкам, поверяли водным духам мечты и горести и загадывали желания. Террена рассказывала, что в давние времена здесь даже был небольшой деревянный храм, но сейчас от него остался лишь остов поодаль, наполовину ушедший в землю, наполовину заросший.

Я положила на один из камней свой браслет из морских ракушек, посидела немного, глядя на узкую, похожую на серпик тающей луны заводь, обрамлённую тихо шелестящими, шепчущими о чём-то своём ивами. Кейтен терпеливо дожидался в сторонке, не мешая и не торопя. После мы ещё погуляли по лесу, и затем оборотень проводил меня до замка. Договорились встретиться завтра и на том попрощались.

Следующий день мы провели в городе. Кейтен нанял открытый экипаж, и мы несколько часов подряд катались по улицам и проспектам, набережной и аллеям городского парка, осматривали местные достопримечательности. Наконец-то я смогла как следует разглядеть город, в который мы с Лансом приехали ещё полтора месяца назад, и увидеть что-то ещё, кроме центральных улиц, по которым нас с сопровождением везли во время торжественного официального въезда. К тому же тогда везде была куча народу, собравшаяся посмотреть на принца и будущего мужа Люсинды, много шума, приветственных криков и летящих в нас с братом цветов. Когда я накаталась и налюбовалась на архитектуру столицы Лазурного королевства, Кейтен велел вознице отвезти нас в ресторацию. Бывать в ресторациях мне тоже ещё не доводилось. Оказалось, это дорогое, роскошное и несколько пафосное место, смутившее меня большим количеством стекла, чинными, одетыми в вечерние костюмы посетителями и непонятными словами в меню. И цены насторожили. За стоимость некоторых блюд можно было сходить в «Алый лепесток» по меньшей мере раза два! Однако я не решилась спросить у невозмутимого Кейтена, не ввожу ли его в чрезмерные траты такими свиданиями.