Иней как ночь - Рааш Сара - Страница 7

Гарригана и Коналла. Я так отчаянно желала, чтобы они убрались подальше. Я не хотела навредить им своей магией, поэтому и выкинула их из кареты.

— Они винтерианцы. А я не должна быть способна воздействовать магией на кого-то или что-то, не имеющее отношения к Винтеру.

Но я воздействовала… В Саммере, когда в панике вызвала снег.

— В обычных королевских накопителях достаточно магии лишь для того, например, чтобы ускорить рост урожая или вызвать дождь в засуху, — объясняет Рарес. — И то только в пределах их собственных королевств. Но в человеке-накопителе магия лишена границ. Ты — сама магия, и связь со всем окружающим у тебя гораздо сильнее. Ты способна воздействовать на чужие земли и предметы. Это позволяет тебе манипулировать…

— Нет, — обрываю я его. — Я не собираюсь ничем манипулировать.

— Под манипулированием я не подразумевал ничего плохого, что может подпитать Распад. Этому листу… — Рарес встряхнул его, — не знакомо понятие добра и зла. Злодеяние состоит в том, чтобы лишить другого человека свободы самому принимать решения и тем самым причинить ему боль, страдания, внушить страх. Убийца, например, лишает выбора свою жертву, которая, конечно же, не желает умирать.

Я с ужасом смотрю на него.

— Значит, когда я вытолкнула Коналла и Гарригана…

Снег небесный, только не это. Неужели я ненамеренно подпитала Распад?

— Твои охранники преданы тебе душой и телом, — отвечает Рарес. — То, что ты сделала с ними, никак не влияет на их способность принимать собственные решения. Они бы добровольно выполнили любую твою просьбу. Они получили синяки и шишки, но приняли это как должное, пусть и неосознанно.

Его слова мало помогают унять мой ужас.

— Подними лист, — напоминает Рарес. — Не бойся, я не допущу, чтобы ты потеряла контроль над своей магией.

Магия блаженно тиха после моего обморока, и я не спешу ее пробуждать.

— Я бы смогла контролировать ее сама, если бы с ней не сотворил что-то барьер в Тадильском руднике. Каждый раз, когда я открываюсь магии, она льется из меня потоком, и я…

Рарес фыркает.

— Магический барьер причинил тебе боль, но никоим образом не повлиял на твою магию. В магии все зависит от выбора, и где-то в глубине души — из-за страха или тревоги — ты желала того, что делала.

Я охаю, словно своими словами он дал мне под дых.

— Так это делала… я сама?

— Это разговор для другого урока. — Рарес указывает на свою ладонь. — Все, что ты должна сделать на этом уроке, — посмотреть на лист и пожелать, чтобы он поднялся в воздух.

Голова ноет от всех этих откровений, и я, морщась, потираю руки. Каждая потерянная минута жжет кожу, точно искры огня. Нам нужно уходить… нужно побыстрее добраться до Пейзли, чтобы я получила помощь, вернулась, забрала у Ангры ключи, открыла магический источник и всех спасла. Ценой своей жизни. Рарес смотрит мне в глаза, и я стискиваю зубы.

Когда я в Гаосе наполнила Генерала силой, когда отгородилась от голоса Ханны, когда сотворила в Джулае снег, когда навредила Гарригану и Коналлу, — ничего этого я не желала. А чего я желаю сейчас, так это шлепнуть по лицу Рареса пожухлым листом. В груди трепещет холод. Не успеваю я и глазом моргнуть, как лист срывается с ладони Рареса и прилетает ему в лоб. Я, волнуясь, зажимаю рот ладонями. Рарес ухмыляется, провожая взглядом падающий лист.

— Полагаю, я это заслужил, — признает он. — Но теперь тебе будет понятнее, как мы завершим наше путешествие.

— Почему?

Рарес вскакивает и начинает тушить костер, закидывая его землей. Огненные языки с шипением гаснут, оставляя нас в темноте. Я едва различаю протянутую руку Рареса.

— Потому что это будет похоже на перемещение листа, только намного быстрее.

Наконец-то мы отправляемся в путь! Я беру его за руку.

Рарес поднимает меня на ноги, но я ничего не вижу, точнее не могу видеть. Лес растворяется во тьме, влажное тепло сменяется жалящим холодом, а легкий ветерок — жгучим ледяным ветром. Я задыхаюсь и с удивлением обнаруживаю, что мы уже не в Вентралли.

Я чувствую, как под нами проносятся расстояния, так же явно, как вижу окружающую нас черноту. Нас несет магический поток, воздух потрескивает. Сердце замирает. Ладони так сильно вспотели, что я боюсь, как бы моя рука не выскользнула из руки Рареса и меня не унесло в небытие.

Должно быть, Рарес чувствует мой страх, потому что крепко обнимает меня. Безмолвие, необычное состояние невесомости, ощущение оберегающих меня сильных рук пробуждают воспоминания о Генерале, который точно так же обнимал меня в жестоком видении Ангры. Но настоящий Генерал никогда бы так не сделал. Не обнял бы так, как обнимает сейчас Рарес.

Почувствовав под ногами твердую землю, я слегка пошатываюсь. Мы уже не в лесу… а в пещере. Позади меня пляшет оранжевый свет. Я замечаю это мельком, потому что меня мутит. Я падаю на четвереньки, и меня выворачивает. Рарес приседает рядом.

— Ты перенесла переход лучше, чем я в первый раз. Меня вырвало, я отключился, пришел в себя, меня снова вырвало — и все это до того, как мы добрались до места назначения.

— Кажется, я тоже вот-вот потеряю сознание.

Рарес берет меня под локоть.

— Тогда давай поднимемся. Падать в обморок здесь не надо.

Я слабо сопротивляюсь, но Рарес уже тянет меня вперед, указывая на туннель.

— Этот туннель проходит прямо через горы и ведет в самую большую долину с запада Пейзли. О нем мало кто знает. Наше путешествие по нему заняло бы две недели. Мы воспользовались бы этим коротким путем, если бы ты не поняла сути «перемещения» листа. Хвала нашей магии, у тебя все получилось, потому что я ненавижу путешествия, даже если они занимают всего пару-тройку дней. Единственное, по чему я буду скучать, перестав быть накопителем, так это по легкости перемещения.

— Ты перенес нас в Пейзли магией? — Я подавляю еще один рвотный позыв. — Кто еще способен использовать магию таким образом?

Ответ я осознаю еще до того, как ловлю взгляд Рареса.

— Единственный иноземец, способный использовать магию для перемещения, — Ангра. Но он может переносить только себя или жителей Спринга. Эта его способность никак не подпитывает Распад, если только он намеренно не пожелает навредить кому-то с ее помощью. Вряд ли Ангра отправится сюда. Всю армию он перенести не сможет, плюс Пейзли защищает барьер. Так что там ты будешь в безопасности.

Объяснения Рареса не унимают моих страхов. Но я киваю головой, соглашаясь.

— Однако до Пейзли надо еще добраться.

Рарес поворачивается. Позади нас в свете факелов стоит мужчина. Мое тело ноет от усталости, но я просовываю большие пальцы в лямки пустого чехла для шакрама. Рарес машет рукой.

— Элин, это Мира. Мира, это Элин.

Элин кивает в знак приветствия, разворачивается лицом к стене и прикладывает ладони к камню.

Рарес наклоняется ко мне:

— Это солдат ордена, мой подчиненный. Не волнуйся, я закрою от него твои мысли. Этот проход находится под моей охраной уже целую вечность. Королевство расположено в долине, поэтому все перемещения туда и обратно контролирует надежный человек.

Я ошарашенно наблюдаю за тем, как Элин толкает стену, которая медленно сдвигается, потихоньку открывая нам королевство Пейзли. Все окутано ночью, но в свете луны виден серый замок и раскинувшаяся вдали, укрытая тенями деревня. Издалека можно различить остроконечные вершины гор — черные на фоне темно-серых небес.

Рарес с Элином проходят первыми.

«Мира».

Мое сердце замирает.

Защита Рареса не действует? Он сказал, что орден установил вокруг Пейзли барьер и Ангра не сможет до меня дотянуться.

Я смотрю в пол, затем перевожу взгляд на Рареса, стоящего снаружи. Во мне все переворачивается. Я еще не в Пейзли.

5

Мира

Рарес встревоженно глядит на меня, когда я бросаюсь вперед. Сделав два шага, я падаю на колени, придавленная невидимой силой.

«Думаешь, можешь сбежать от меня? — глумится Ангра. — Тебе никогда это не удавалось, светлейшая. И никогда не удастся».