Воин пепла (СИ) - Рауд Алекс - Страница 13

Жаль, Карас был не настолько сильным целителем, чтобы касанием избавлять от страданий. Да и зашивать мог научиться получше за столько-то лет. Но если бы он не латал раны Тайена и не сдерживал расползающееся по телу проклятие, маг давно бы превратился в умертвие или еще какое-нибудь чудовище из вессалийских сказок. И еще он божественно готовил обезболивающее зелье.

Два года… Если бы не Карас, они были бы заполнены страшными мучениями. Чего добивалась Кейро – хотела развлечься или за что-то отомстить любовнику?

Тайен отогнал мысли о медноволосой шлюхе. Сейчас для этого точно не время.

– Я жду, – напомнил он ассасинке.

– Я думаю, с чего начать, – раздраженно отозвалась Эль.

– Назови, например, свое настоящее имя. Или почему «южанка» и «ассасинка» сражается прямым вессалийским клинком, говорит на чистейшем вессалийском, причем со столичным акцентом, и ругается исключительно бранью, принятой в Вессалии.

Она вздохнула.

– Я никогда не говорила, что я ассасинка. Ты это сочинил сам.

– Тогда кто ты?

– Ашари.

– Бродячий народ? Цыгане? – недоверчиво уточнил маг.

Щеки Эль вспыхнули.

– Я из настоящих ашари!

Тайен и Карас переглянулись. Теперь стало ясно, почему женщина это скрыла. Такой родословной не похвастаешься.

Ашари – даже не народ, а сброд, у которого не было ни родины, ни единого языка, ни общей крови. В Арраванте Тайен видел сразу несколько их кланов, вернее таборов, как они сами называли свои группы. Из сходств у них нашлось только то, что они жили в кибитках – перевозных домах-лавках – и носили яркую, привлекавшую взгляды одежду.

Сами ашари рассказывали, что они потомки древнего народа, который царствовал на земле во времена вестников Всесоздателя. Якобы это они вслед за Вароном Светом во Тьме научили людей пользоваться огнем, переняли от Иешну принципы владения магией и заключили договор с Ледом, который позволил одомашнить свиней, лошадей и других животных. За процветание ашари поплатились тем, что приняли на себя удар армии демонов и почти полностью погибли в войне, а от их городов остались руины. Выжившие лишились всего. Они рассеялись по земле, и им пришлось побираться, развлекая другие народы песнями и продавая за бесценок магические диковинки, которыми раньше полнился каждый дом.

Это все были сказки. Привлекательные, романтичные, но всего лишь сказки, а если там и оставались крохи правды, то они давно погрязли под ложью, порожденной желанием ашари выставить себя в лучшем свете. Ученые по всему континенту не сомневались только в существовании руин – на их фундаменте появились многие города, в том числе и Арраванта, жемчужина Вессалийской империи, родной дом Тайена. А все остальное…

В свои маленькие кланы, кочующие с места на место, ашари принимали всех отверженных, кто умел играть на музыкальных инструментах, петь, танцевать или хорошо драться. Они зарабатывали на жизнь, веселя простой люд на ярмарках, но гораздо чаще после их представлений можно было «потерять» кошелек. Артефакты, якобы найденные в руинах или передававшиеся из поколения в поколение, на поверку оказывались грубыми подделками. Одни таборы строго соблюдали законы города, в котором гостили, а другие, вроде бы малочисленные, приносили столько же бедствий, сколько набег вражеского войска. Ходили слухи, что лучше наемного убийцы, чем ашари, не сыскать, и Тайен действительно знал случаи, когда вессалийские аристократы втайне нанимали бойцов из бродячего народа, чтобы разобраться с обидчиками.

Было у ашари славное прошлое или нет, сегодня к этим бродягам в Вессалии любви никто не питал.

– В Эмане говорят, что у вас течет вместо крови жидкая ложь, – сказал Карас.

Эль сдвинула брови.

– Повторяю: я из настоящих ашари.

– И чем вы отличаетесь от тех ашари, которые надувают честный народ на ярмарках? – с сарказмом спросил Тайен.

Женщина выпрямилась и одернула платье. Карие глаза полыхнули огнем.

– Я пришла рассказать свою историю, а не чтобы меня поливали грязью!

– Ладно, извини, – примирительно произнес маг. – Мы внимательно слушаем.

– Разница между настоящими ашари и отребьем, которое присвоило наше имя, в том, что мы до сих пор храним старые тайны нашего народа, а многие из них не видели в жизни ни одного нашего города! Мы странствуем по чужим странам, но всегда возвращаемся домой, туда, где две тысячи лет назад умирали наши предки в неравной борьбе с демонами, – резко произнесла Эль. – Да, наши города разрушены, но там все еще осталось то, что нынешним людям не понять и с чем не справиться!

– Вроде амулета-ключа?

Она посмотрела на Тайена и сбавила тон.

– Да. Это за ним охотилась Элиша, то есть Кейро, когда совратила моего брата.

– Как она вас нашла?

– Не представляю. Моя семья родом из Лира, это на северо-востоке отсюда, в Кинонии.

Тайен кивнул. Одна из южных вессалийских провинций, занятая густыми и влажными лесами.

– Мы были театральной труппой. Еще нас называли циркачами, шутами, скоморохами, паяцами, комедиантами, акробатами, уличными актерами… Где как. Магия иллюзии у нас в семье передается по наследству, поэтому нам было несложно освоить разные трюки. Мы много путешествовали, в том числе по окраинам Гирантиса. Там я и выучила местный язык, чтобы петь песни и рассказывать истории. Иногда нас нанимали для других дел, но дед не хотел с этим связываться, поэтому мы много времени проводили в Вессалии, в ее столице, Арраванте. Оттуда у меня и акцент. Там за представления платили больше, чем где бы то ни было, но денег хватало не всегда, – грустно добавила Эль. – Однажды дед решил продать часть вещей, которые достал в расчищенном подземелье в Лире, и, наверное, какая-то из них попалась на глаза Кейро. Не могла же она перебрать по очереди сотни таборов, которые кочуют по империи… Или она откуда-то узнала, что в Лире есть демоны, потому что впервые мы ее встретили не в Арраванте, а в руинах, полгода назад.

Женщина сделала паузу. Выражение ее живого лица снова изменилось – уголки губ опустились вниз, жестче стали морщинки у век. Ей не нравилось вспоминать о Кейро.

– Она выдала себя за бедную сироту, затравленную злыми родственниками, которые не хотели кормить лишний рот и решили продать ее в публичный дом. Сказала, что сбежала оттуда, потому что не хотела жить в бесчестье. А в Кинонии у красивой девушки единственный шанс выжить и не пойти по рукам – это присоединиться к ашари. Я заметила, что она использует оборотничество, но мне никто не поверил. У нее же грудь, как пивные бочонки, губы пухлые, ни одной морщинки, платье на заднице едва не трескается! Кобелиная мечта! Естественно, – с горечью произнесла Эль, – эта течная сука разжалобила и деда, и отца, и другие семьи, и они разрешили ей остаться в Лире, а потом выбрать табор и путешествовать с ним. Кейро прикидывалась, что знакомится с кланами, а на самом деле окручивала Свикара – это мой брат. Мы и глазом моргнуть не успели, как оказалось, что он без ее разрешения и шагу не делает. Он ей все и выболтал. И про святилище под Лиром, и про ключ. Мы ничего не знали… Просто проснулись однажды ночью от криков, выбежали на улицу и увидели, что святилище открыто, а демоны убивают наших родных. Тогда много кто погиб. Дед, два моих племянника…

Она вздохнула и повела плечом, словно извинялась за что-то. При виде этого Тайена как будто что-то кольнуло. Он узнал собственный жест в разговоре с отцом, когда объяснялся с ним после бойни в императорском замке.

«За что? Ради кого?!» – кричал он, брызгая слюной и обвиняюще тыча пальцем в сына. «Выродок, хотя бы притворись, что раскаиваешься!» Но Тайен не мог показывать чувства, которых не испытывал. Он не помнил, как превращает родных братьев в пепел. Этого словно никогда не было. Все, что он помнил, это как братья смеются над ним и унижают за то, что благородный связался с простолюдинкой, позволяет ей спать на шелковых простынях и дарит ей дорогие подарки. В то время как они сами для своих проституток не делали ничего. Хватит и нескольких монет заплатить за ночь…