Лангбэрроу (ЛП) - Плэтт Марк - Страница 54

— Теперь позвольте мне угадать, что находится в сегодняшнем меню.

— Рыба, — сказал кузен Ринд.

— И мои покупки из магазина, — добавила Дороти. Она кивнула на поднос с дольками высохшего на солнце помидора.

— И пустоголовки, — сказал Оуис, нетерпеливо наклоняясь вперёд к предлагаемому, блюду. Доктор подозрительно нахмурился.

— Это мой пуловер?

Ряд шерстяных вопросительных знаков выглядывал из-под туники Оуиса.

— Проиграйте и плачьте, найдите и держите! — пропел тот, возвращаясь к блюду.

— Доктор, это правда? — прервала Инносет. Он проигнорировал блюдо Оуиса.

— Правда что?

— Что ты не позволишь мне стать следующей Домоправительницей, чтобы мы выжили.

— Он — преемник Квинца, — обрезал Ринд. — Будь возможность, он бы всех нас выгнал из Дома.

— А как насчёт меня? — спросил Оуис. — Он говорит, что я вообще не имею права на существование.

— Когда мы пойдём домой? — сказала Джобиска.

Пока они препирались, Доктор медленно снял шляпу и трепал за край.

— Давайте посмотрим, что скажет Квинц. Внезапно всё смолкло.

Доктор посмотрел на Глоспина, сидящего поодаль от других.

— Я не сказал ни слова, — пробормотал кузен.

Быстро, как вспышка, прежде, чем стул смог возразить, Доктор поднялся на банкетный стол и начал прокладывать путь между свечами и хрусталем. Цепочка следов на скатерти показывала его дорожку к стеклянному гробу.

Кузены зашумели. Раздались крики «Нет!» и «Не трогай его!»

— Почему? — спросил он. — Чего вы боитесь? — Он склонил голову и положил букет поддельных цветов на крышку гроба.

— Покойся быстрее, — сказал он спокойно.

— Как ты смеешь! — раздался в Зале голос Саттралоп.

— Всё будет разделено поровну, — заметил Доктор, наблюдая бегство лодок с приправой.

Трость Саттралоп грохотала по каменным плитам, пока та с трудом пробиралась к столу. Драджи шли позади.

— Спускайтесь, сэр! Всеми огнями в кухне, вниз!

Доктор слегка улыбнулся. У Дороти появилось неприятное чувство, что он собирается сыграть на ложках. Она взглянула на Лилу, крутившую нож.

Кузены с открытым от удивления ртом наблюдали, как он шагает по столу, чтобы встретить Домоправительницу. Подойдя, он встал на колени среди столового прибора и наклонил голову.

— Кузина Саттралоп, спасибо за Ваше гостеприимство. Это честь для меня.

— Честь? — Саттралоп с трудом контролировала гнев. Она подняла глаза к галереям и продолжила: — Когда-то здесь были действительно благородные люди.

Как властный суверен, она протянула руку. Доктор пожал плечами.

— Жизни зависели от подписанного контракта здесь, поцелованного кольца там. Семейные традиции для меня теперь мало что значат.

Он вытянулся вперед, чтобы поцеловать её деревянное кольцо, но старуха схватила его за ухо и потянула со стола.

Он завизжал и упал на пол, но ее костистые пальцы продолжали держать. Лила и Дороти вскочили, чтобы помочь ему, но драдж блокировал им путь.

— Что ты сделал с завещанием Квинца? — спросила Саттралоп, дергая за ухо. Его лицо выражало сильную муку. — Что ты сделал с остальными кузенами? Жалкое подобие Червоточины! Верни украденное! — Она всё сильнее крутила его ухо. — Я не приношу извинения за угрозы Дома. Он очень сердит!

Она оттолкнула его.

— Конечно, он сердится, — сказал Доктор с пола. — Чего Вы ждали, если похоронили его вместе с Семьей?

— Я похоронила? Я? — Саттралоп повернулась, чтобы просмотреть на остатки кузенов. — Дом Лангбэрроу так стыдился того, что ты сделал, что похоронил себя сам и взял нас с собой!

Доктор застонал. Он встал на ноги и взглянул на ТАРДИС, хлопнув себя по карманам.

— Завещание, — пробормотал он. — У меня есть завещание. Инносет подошла к нему.

— Не теперь, — прошептала она. — Вы убьете нас всех, если не будете осторожны.

Она взяла его за руку и мягко повела назад к месту между Дороти и Лилой. Саттралоп поднялась наверх на собственное место во главе стола.

— В День Другого, время обновления, мы заверяем нашу преданность Дому.

— И мои именины, — пробормотал Доктор, разминая ухо. Он просигнализировал компаньонам встать. Крис спал, в то время как Саттралоп напевала заклинание.

— Главная Книга. Глава Прайдон. Стих шесть семь три.

— Лангбэрроу, — ответили кузены.

— Мы будем всегда возвращаться к станку, из которого сотканы.

— Древний Дом.

— Защищая поколения твоих друзей, начиная с рождения Нового Времени.

— Дом.

— Мы — твои планы, проекты и архитектура. Мы те, кто радуется имени…

— Лангбэрроу, — пропели они хором. — Лангбэрроу! Лангбэрроу!

Их крики пронеслись эхом через Зал, поднятым и повторенным стенами и галереями, лесом и камнем.

Кузены и гости с опаской переглянулись. Ушедшее в темноту эхо становилось более грозовым, как будто сам дом обрел дар речи.

ЛАНГБЭРРОУ! ЛАНГБЭРРОУ! ЛАНГБЭРРОУ!

Сквозь продолжающийся шум зазвучал голос Саттралоп.

— Ни один из Вас не должен когда-либо покинуть Дом снова! Семья наконец-то вместе! Глоспин внимательно посмотрел на сидящего напротив Доктора.

Доктор пристально глядел на ТАРДИС, качающуюся в сети.

Когда шум затих, ударили барабаны и гонги невидимых музыкантов. Сорок пять стульев, в большинстве пустующих, перетасовались, чтобы седоки увидели представление в открытом Зале.

Гигантские марионетки, больше, чем драджи, вышли из теней. Огромные разноцветные головы, укутанные плащами. Они двигались вполне самостоятельно.

— Весьма грустно, — пожаловался Доктор и резко упал вглубь стула. — Я думал, что мы сэкономим на этом.

— Начните мистерию, — сказала Саттралоп и ударила тростью.

— Этот ритуал, — сказала Лила взволнованно, — действительно ли это — Мистерия Нового Времени?

Доктор мрачно поклонился.

— Тогда я читала об этом, — продолжила она. — Но она же теперь не исполняется. Она считается утерянной.

— Точно так же как Le Sacre du Printemps? — добавила Дороти.

— Некоторым вещам лучше оставаться утраченными. — Доктор нахмурился, глядя из-за серебра на Глоспина. — Это твоя идея?

— В твою честь, — улыбнулся кузен. — Это традиция. Очень подходит для этого случая, как думаешь?

Доктор глубже зарылся в стул. Он с завистью глядел на Криса. Голова молодого человека откинулась назад, и он мягко похрапывал.

Гонги начали вращаться, повторяя мелодию, дикая флейта вопила как ветер. Появилась марионетка в синем плаще и с длинными серебряными волосами, полными драгоценностей. Один глаз был красен. Марионетка двигалась по Залу по спирали, вздымая плащ, как будто зовя за собой.

— Это — всевидящая Пифия, — сказала Лила. — А это — Рассилон. Теперь они будут бороться за будущее Галлифрея.

Появилась вторая, меньших размеров, марионетка. У неё были красные волосы и корона, и она махала серебряным жезлом или скипетром. Она стилизованно боролась с марионеткой Пифией; две фигуры, обменивающиеся ударами, больше походили на танцоров. В конечном итоге Пифия качнула головой, и флейта завопила в агонии. Барабаны покатились, гремя, и каменный пол Зала взломался. Марионетка исчезла в ледяной расщелине с криком и всплеском пламени.

— Сепалчезм! — закричали кузены, когда марионетка Рассилон подняла в триумфе оружие.

— Неточно, — пожаловался Доктор. — Рассилон не должен носить этот пояс.

— Стоп! Лучше напиши жалобу, — сказала Дороти.

Лила поспешила их успокоить. Зрелище явно поразило ее.

— Это было проклятие. Теперь Галлифрей обречен и там больше нет детей.

Ложный снег начал падать с галереи. Сквозь белый вихрь они наблюдали за медленной процессией марионеток, несущих маленькие свёртки. Каждая фигура поворачивалась, мягко кладя свою связку в трещину, куда упала Пифия. Дороти подумала о собственной матери, пеленающей её по вечерам. Она увидела, как Доктор понимающе взглянул на Лилу.

— Это — только игра, — прошептал он. — Ничего личного.

Лила выдерживала его взгляд в течение долгого времени. Она выглядела глубоко расстроенной.