Демон пробуждается. Сборник. Книги 1 - 19 (СИ) - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 766

— Я отослал Садью в Чейзвинд Мэнор, — без обиняков заявил он. — Там она и останется. Со мной.

Де'Уннеро стоял, тяжело дыша, прищурив глаза и непроизвольно сжав кулаки.

— Вообще-то я могу вернуть ее тебе, отказавшись от каких-либо притязаний на эту женщину. Но только при условии, что ты по доброй воле откажешься от другой награды, которой так страстно домогаешься.

— Выбирай выражения, — угрожающе произнес монах.

Эйдриан встал с кресла, подошел к камину и демонстративно повернулся к Де'Уннеро спиной, показывая, что ничуть не боится его.

— Теперь я во всех отношениях выше тебя, и ты знаешь это. Ты желаешь получить абеликанский орден? Я отдаю его тебе. — Он снова повернулся лицом к монаху. — Тебе одному. Не правда ли, я очень кстати отослал аббата Олина на юг?

— В обмен отбирая у меня подругу?

— Я не брал ничего, что мне не было предложено, — сказал король.

Де'Уннеро рванулся вперед, словно собираясь наброситься на него, но в последний момент сдержался.

Эйдриан даже не шелохнулся.

— Пусть Садья станет королевой Хонсе-Бира, — сказал он. — Она, как тебе прекрасно известно, страстно желает этого. Почему бы и нет? У меня свое королевство, а тебе я даю твое. Какая жизнь будет у Садьи рядом с тобой? Кем она станет? Твоей тайной супругой? И все братья и даже крестьяне будут презрительно перешептываться у вас за спиной? Разве это жизнь для женщины столь яркой?

Судя по виду дрожащего от бешенства Де'Уннеро, эти слова ничуть не успокоили монаха.

— Но самое главное — это не твой выбор, — продолжал Эйдриан. — И не мой. Это выбор Садьи, и только ее одной. Я прошу — отпусти ее и не преследуй. Храни в памяти счастливые времена, когда она была рядом, но осознай наконец истину: твое нынешнее положение несовместимо с ней. Нельзя руководить церковью, пытаясь вернуть ей прежний облик и былую славу, если имеешь жену и не скрываешь этого! Будь благоразумен, друг мой! Ты оказался в крайне щекотливом положении. Не станешь же ты рисковать всем, чтобы удержать Садью?

— А если стану?

— Тогда я скорее договорюсь с Фио Бурэем, чем доверю руководство церковью Хонсе-Бира такому глупцу, — отрезал король. — Это не пустая угроза, Маркало Де'Уннеро. Ты желаешь получить церковь, и я готов отдать ее тебе. Однако если ты не поставишь превыше всего свой долг, то и Санта-Мер-Абель тебе не видать!

Произнося эти слова, Эйдриан надвигался на монаха, и теперь они едва не соприкасались лбами.

— Подумай хорошенько. Выбор за тобой.

Он видел ненависть в глазах Де'Уннеро, как тот ни старался ее скрыть; дрожащие руки выдавали желание монаха вцепиться в горло сопернику.

Однако молодой король знал, что тот не бросится на него, потому что понимал, что творится в глубине души Маркало Де'Уннеро.

Санта-Мер-Абель — вот кто его истинная невеста.

ГЛАВА 32

ПЕРВЫЙ УДАР

Более всего Пони поразило то, насколько маленьким оказался Пирет Вангард. Он и городом-то не выглядел по меркам женщины, большую часть жизни проведшей в Урсале и Палмарисе. Скорее он походил на деревню вокруг замка-крепости, возвышающегося на мысу над защищенной скалами бухтой с длинной пристанью. В некотором удалении от города виднелись крестьянские наделы, тоже небольшие, не такие, как под Палмарисом. Дороги же просто представляли собой колеи от телег, ничего более.

Пони когда-то служила в береговой охране, в Пирет Талме, самой южной из трех крепостей, предназначенных для защиты Хонсе-Бира с моря. Пирет Вангард был, конечно, больше, чем сторожевая крепость, и все же Пони всегда представляла себе этот город чем-то вроде приморского Палмариса, с огромной крепостью и множеством улиц и домов. Каково же было ее удивление, когда принц Мидалис сказал, что во всем Вангарде, этих обширных, покрытых лесами землях, обитателей меньше, чем в Палмарисе. Как, учитывая все это, можно надеяться противопоставить что-либо Эйдриану, чью власть признал почти весь юг страны?

Когда отряд принца вошел в Пирет Вангард, Пони также бросилось в глаза, что у причалов нет кораблей — если не считать «Сауди Хасинты» капитана Альюмета, причем весь экипаж был на борту, а паруса развернуты, как будто судно вот-вот собиралось отчалить.

— Мы должны быть готовы быстро свернуть лагерь и выступить, как только погода улучшится, — заявил Мидалис, когда его спутники, среди которых были капитан Альюмет и аббат Хейни из Сент-Бельфура, расположились в большом помещении внутри башни, откуда открывался вид на гавань.

— А направление нам подскажет Джуравиль, — вставил кентавр.

Они снова вернулись к обсуждению планов. Пони расспросила аббата Хейни о здоровье магистра Делмана, старого друга, который оказал поддержку ей, Элбрайну и Браумину Херду в последние дни правления Маркворта.

— С ним все в порядке, — ответил аббат Хейни. — Хотя он испытывает сильную тревогу за епископа Браумина.

«Как и все мы», — подумала женщина, лучше чем кто-либо понимающая, сколь серьезными последствиями чревато возвращение в Палмарис Маркало Де'Уннеро. Постаравшись выкинуть из головы эти мрачные мысли и отключившись от общего разговора, она заставила себя сосредоточиться на сложившейся к данному моменту ситуации. Они должны найти способ нанести удар, и удар как можно более ощутимый, чтобы разрушить впечатление от доселе победоносного шествия по стране нового короля и таким образом дать принцу Мидалису возможность снова вернуть себе доверие простого народа. Пока власть Эйдриана кажется несокрушимой, законный наследник престола, брат покойного короля, не может рассчитывать на сколь-либо серьезную поддержку даже среди людей, в глубине души ему сочувствующих.

Встреча продолжалась недолго, поскольку обсуждать, собственно, было особо нечего, пока не появятся новые сведения о расположении и намерениях врага. Однако едва принц Мидалис собрался подвести итог, прибыли трое новых гостей, и это резко изменило настроение собравшихся.

— Приветствую тебя, прекрасная королева Джилсепони! — воскликнул Лиам О'Блайт, близкий друг принца Мидалиса.

Худощавый, с коротко остриженными рыжими волосами и неизменной улыбкой на усыпанном веснушками лице, он выглядел далеко не столь импозантно, как его высокородный друг.

Пони тепло улыбнулась ему.

— Слава высокогорным богам, мы снова встретились, мой старый друг! — прогремел второй гость, Андаканавар, могучий рейнджер из Альпинадора. Широким шагом он пересек комнату и стиснул Пони в крепких объятиях. — Ты не представляешь, как я рад увидеть тебя, несмотря даже на то, что неприятности, похоже, следуют за тобой по пятам!

Друзья тепло улыбнулись друг другу. Потом женщина взглянула на Брунхельда, предводителя альпинадорских варваров, сделавшего так много для своего народа во времена розовой чумы. Эти двое фантастически сильных людей сумели преодолеть присущее им недоверие к любому человеку, не являвшемуся уроженцем Альпинадора; во время нашествия чумы они привели на гору Аида огромное множество соотечественников, предотвратив тем самым вторичную, наверняка не менее разрушительную вспышку этой страшной болезни в холодном северном краю. В последний раз Пони видела обоих на церемонии по случаю ее бракосочетания с королем Данубом, где они присутствовали в качестве почетных гостей.

И вот они снова здесь, и вместе с ними внушительная армия, раскинувшая лагерь к северо-востоку отсюда. «Принц Мидалис сделал великое дело, — подумала Пони, — укрепив связи между Вангардом и Альпинадором, традиционно враждебными друг другу».

— Я слышал, что это твоему сыну мы обязаны нынешними неприятностями, — сказал Андаканавар. — Кто бы мог подумать — мальчик, прошедший обучение у тол'алфар…

— Мальчиком его сейчас назвать уже нельзя, — поправила его Пони. — Эйдриан жаждал отомстить эльфам, которых ненавидел с самого детства, и совсем недавно ему удалось сделать это.

Альпинадорец недоверчиво прищурил яркие голубые глаза.

— Госпожа Дасслеронд погибла, а ее народ вынужден спасаться бегством. Повелительница тол'алфар применила сильные чары, которые не позволили Эйдриану сровнять с землей прекрасную долину, но в то же время это сделало ее недоступной и для эльфов, а саму Дасслеронд погубило.