Сага о близнецах. Сторож брату своему (СИ) - "jenova meteora" - Страница 81

Лайе не знал, какое выражение было на его лице, пока он беззастенчиво разглядывал женщину, пребывая в полной прострации. Но Шаэдид вдруг шагнула к нему и, склонив голову к его лицу, поцеловала.

Что-то щелкнуло в голове у иллирийца и вернуло его в реальность — лишь для того, чтобы он резко притянул воительницу к себе и поцеловал ее в ответ.

Как странно — успел подумать Лилайе, расправляясь с тряпкой, перетягивавшей грудь Шаэдид. — Как странно, и... — воительница бодро стянула с него рубаху и принялась за штаны. — И почему она поначалу меня так пугала?

Дальнейшее Лайе просто не успел додумать, так как Шаэдид решительно подмяла его под себя, а затем за ее спиной развернулись могучие, перепончатые крылья. Лайе от неожиданности забыл, как правильно дышать. Мелькнувшая в остатках здравого рассудка мысль была маловнятной, но у Лайе было впечатление, что только что его оседлала сама Махасти, чьи портки так любил поминать всуе Дола.

—Страшно? — хмыкнула Шаэдид, но иллириец отрицательно качнул головой и подался вперёд, к ней.

Бестия Харро лениво приоткрыла желтый глаз и посмотрела на сплетавшиеся в объятиях тела иллирийца и шеддарской женщины, издала тихий рык и закрыла глаз обратно, сделав вид, что погрузилась в дремоту.

...Обратно они возвращались уже на закате и пешком. Лайе наотрез отказался садиться на бестию, заявив, что острых ощущений на сегодня ему хватило сполна. Пока они неторопливо брели по пескам Шергияра, иллириец никак не мог согнать с лица довольно глупую ухмылку и то и дело потирал плечо, которое ему в порыве страсти чуть не вывихнула прекрасная воительница.

Он покосился на Шаэдид, которая вела на поводу Харро и мурлыкала под нос незатейливую мелодию. Сейчас она снова носила личину, делавшую ее более или менее похожей на человека. А вот там, в Хекете... Лайе мечтательно вздохнул.

Поистине, он до конца дней своих будет помнить эту женщину. А в ближайшее время воспоминания будут особенно свежи: на спине саднили царапины от когтей воительницы. Впрочем, настроение у иллирийца от этого отнюдь не испортилось.

—Шаэдид, — позвал иллириец воительницу, — Я не видел здесь других женщин, кроме тебя. Не сталкивался с ними и в Джалмаринене, хотя видел достаточно наёмников из вашего племени. Почему?

Шаэдид скривилась так, словно съела что-то кислое.

—Наши женщины предпочитают служить Махасти по-другому. Я... исключение из правил, — хмыкнула она после недолгих раздумий. — После того, как полководицу Искру растерзали воины из собственного легиона, женщины перестали рваться ко власти. Почти все они облачаются в жреческие одежды и хранят мир, даря любовь и утешение воинам, что приходят в их храм. Вынашивают их детей, растят, а потом отдают воинам на обучение. Бывает и так, что двое находят друг друга — и объявляют союз. Только в этом случае ребёнок с рождения получает Имя. Но это происходит очень редко, и потому считается... чем-то невероятным.

—Больше похоже на описание какого-то публичного дома. — буркнул Лайе. — Как вы можете так жить?!

—Вы, чужаки, никогда не поймёте всех граней нашего бытия, Лэйхе. Счастье, если мы вынашиваем детей — мальчики вырастают новыми воинами, молодыми сильными. Они уходят в Третий Легион Безымянных. Если выживают и получают Имя, то они вольны стать Бесстрашными, частью Первого Легиона.

Лайе слушал ее и чувствовал, что у него закипают мозги. Подобный образ жизни, подобное мышление были ему абсолютно чужды. Ладно, решил он, над этим можно поразмышлять позже. Лайе вздохнул и задал очередной интересующий его вопрос:

—Там, в Хекете, ты сбросила морок, верно? — он невольно облизнулся, вспомнив открывшееся ему тогда зрелище, и с трудом подавил очередную глуповатую ухмылку.

—Какой... любознательный остроухий, весь день слышу от тебя одни лишь вопросы! Знаешь, это не то, что женщина хотела бы услышать от мужчины. — рассмеялась Шаэдид, но увидев смущенное выражение на лице иллирийца, предпочла удовлетворить его любопытство. — Нет, Лэйхе, это не морок. Мы — шеддары — способны частично менять свою форму, в зависимости от обстоятельств. Но чужаков наш вид нередко пугает, поэтому мы стараемся быть похожими на людей.

—Получается, вы — оборотни? — задумался Лайе и замедлил шаг.

—И да, и нет. Оборотни, мы их называем «вольхи», рождаются редко. Когда-то существовал камайский народ, и все его выходцы были двоедушниками-вольхами, это в их крови. Такими же являлись и хельги, они умеют принимать любую форму при желании. Мы же лишь наполовину звери. — Шаэдид подошла к нелюдю и положила руки ему на плечи.

—В Хекете я было решил, что ко мне снизошла сама Махасти, — севшим голосом произнёс Лайе, глядя на женщину снизу вверх.

Шаэдид приблизила к нему своё лицо.

—Первозданная Махасти живет в каждом из нас, Лэйхе, она смотрит на мир нашими глазами, она может воплотиться в любой женщине или же любом мужчине. Так что... считай, что в некотором смысле это была она. — и женщина обольстительно улыбнулась.

Лайе почувствовал, как внутри него все перевернулось, а желание взять и разложить рыжеволосую воительницу прямо здесь на песке стало почти нестерпимым. Мысленно он проклял слишком узкие штаны, в которых разом стало тесно. Должно быть, Шаэдид уловила его мысли, ибо ее глаза лукаво заблестели.

—Полагаю, в лагере нас с тобой ещё подождут. — выдохнула она в губы иллирийцу.

Забытая всеми Харро издала негодующий скулёж.

В лагерь Лайе и Шаэдид вернулись уже затемно. Любуясь фигурой воительницы, он терпеливо ждал, пока Шаэдид разнуздает Харро и отправит ее в загон. Едва бестия вернулась в стаю, Лайе издал облегчённый вздох. Шаэдид шутливо ткнула его локтем в бок.

—Признайся, тебе понравилось, — хмыкнула она.

—Очень, — сипло каркнул нелюдь, все ещё пребывая в некоторой прострации, и запоздало до него дошло, что воительница подразумевает поездку на бестии. — Э-эээ... Разумеется, я про головокружительную поездку на Харро, — не слишком убедительно исправился Лайе.

И скукожился под насмешливым взглядом Шаэдид.

Тем временем, в лагере началось заметное оживление. Лайе и Шаэдид услышали шум и взрывы громкого хохота. Иллириец, наконец-то, соизволил вспомнить о своём брате и тут же недовольно сдвинул брови: а не натворил ли его близнец сегодня дел? Воительница успокаивающе положила ладонь ему на плечо.

—Не волнуйся, за ним присматривали. — хмыкнула она.

И все же, идя в сторону горящих в ночи костров, Лайе заметно подобрался, словно готовый к очередным неприятностям. Шаэдид разглядывала его напряжённо прямую спину, чеканную ровную походку и только качала головой — иллириец умудрялся быть совершенно разным. Ласковый и опекающий своего безалаберного брата. Свободный, веселый и счастливый, как днём в Хекете, когда они предавались плотским утехам. Собранный, холодный и серьезный, как сейчас, и вчера, когда она его увидела в Шергияре. И какая из этих трёх ипостасей была настоящим Лайе? Шаэдид понимала, что никогда этого не узнает.

Лайе, готовясь к худшему, выискивал среди шеддарских воинов Долу. К своему удивлению, он обнаружил близнеца в компании Малакая и ещё одного шеддара, который стоял к нему спиной. Лайе успел разглядеть огненно-рыжую гриву, совсем, как у...

—Йохавед!!! — воительница в несколько прыжков преодолела расстояние между ними и повисла на спине у рыжеволосого.

Со стороны это выглядело так, словно она вознамерилась швырнуть его в песок с прогиба. Впрочем, шеддар по имени Йохавед не растерялся и, легко вывернувшись из захвата, заключил Шаэдид в объятия.

—Йохавед! Пропащая ты душа! — смеялась женщина, пытаясь высвободиться из его рук.

С одного взгляда на Йохаведа и Шаэдид становилось ясно, что они брат и сестра.

—Где тебя носило? Какого демона ты задержался? — зарычала Шаэдид, хлопнув брата по спине.

—А вот такого демона, — Йохавед развёл руками. — Маеджи снова воюют с Саадат, пришлось искать обходной путь. — пояснил он. — За крайние полвека это уже шестая стычка, как они меня достали, ты бы знала...