Давай никому не скажем (СИ) - Лель Агата - Страница 62

— Смотри — он? — кивнул на мужика, и Бес близоруко сощурился.

— По описанию — он.

— Ну всё, дальше я сам.

— Точно помощь не нужна?

— Точно.

— Я у остановки тебя подожду, — не настаивая, Бес развернулся и, не оборачиваясь, ушёл.

Внимательно изучил мужика в окне: тощий, тупое выражение лица, на предплечье тёмные пятна тюремных наколок. Сразу видно — гнида. Внутри начала закипать ярость.

До этого пытался держать эмоции в узде и оставлять голову холодной. Хотя, когда только увидел синяки у нее на запястье, когда узнал, как эти синяки появились, первой мыслью было сейчас же взять машину отца, приехать, вытащить этого ублюдка за грудки и начистить морду. Так, чтобы месяц харкал кровавыми соплями.

Смотрел на её запястья, и всё отошло на второй план, показалось такой тупостью. Месть эта дебильная с участием Минаевой. Хотел, чтобы англичанка вошла, увидела нас с ней на кровати, и поняла, что и без неё себя отлично чувствую. Еле вытерпел общество этой пустой куклы, считал минуты до шести часов. И вот она вошла, увидела, а сама перед этим такое пережила… и тут я ещё.

Стало так стыдно, так противно. Мог бы — сам себе бы по морде дал.

Стоило представить её одну в душе — такую тоненькую и беззащитную, и рядом какая-то мразь, возомнившая себе, что ей всё можно… Сука, не убить бы.

Выдохнув, вышел из-за дерева, и подошёл к окну.

— Здарова мужик. Закурить будет?

Тот молча взял пачку Примы и протянул одну папиросу.

— Ты Толян? — уточнил на всякий случай, борясь с желанием залезть в окно и прямо сейчас расх*рачить его рожу о плиту. Но нельзя — в доме ребёнок. Да и соседи сбегутся — ни мне, ни Яне эта шумиха ни к чему.

— Ну Толян, и что дальше? — подозрительно сузив глаза, сразу же напрягся тот.

— Выйди, поговорить нужно, — прикуривая, кивнул на вход. — Я у подъезда подожду.

— А если не выйду, то что? — выкрикнул Зуев вслед.

— А если не выйдешь — я сам к тебе приду, — бросил не оборачиваясь, на автомате сжимая кулаки.

Конченый ублюдок.

Подойдя к подъезду, поднял камень и, размахнувшись, бросил в чудом сохранившийся фонарь на козырьке. Сорокаваттная лампочка рассыпалась мелкими осколками на покоцаный асфальт. Двор погрузился в темноту. Лишние глаза нам ни к чему.

Я не боялся, что кто-то меня увидит, я боялся, что кто-то увидит его, и прибежит на помощь, не дав мне совершить задуманное.

Через несколько минут дверь скрипнула, и на пороге появился Зуев. Тщедушное тельце обтягивала полосатая «алкоголичка», затравленный взгляд безошибочно выдавал в нём зоновскую крысу.

Да кого тут бить… Даже испытал разочарование, что махач закончится, не успев начаться.

— Ты кто вообще? Чё надо? — сходу огрызнулся он.

— Да ты не кипишуй, дело есть. Отойдём?

— Никуда я не пойду. Говори, — взъерошился собеседник.

— Ну и г*вно ты куришь, Толя, — выбросив за спину окурок, резко подался вперёд, ударив Зуева головой в переносицу. Тот взвизгнул и, не удержавшись на ногах, завалился на расшатанные перила.

— Да ты знаешь к кому пришёл, сыкло вонючее? Да тебя мамка ещё не выср*ла, я уже одну ходку сделал, — растягивая слова, прогундосил он, удерживая капающую кровь ладонью.

— До следующей не доживёшь, — ударом кулака в челюсть повалил его на землю и, подняв за грудки, потащил в густые заросли за домом.

Толик скулил, поливая трёхэтажным матом вперемешку с тюремным жаргоном, даже пытался отбиться, как баба размахивая руками и пытаясь укусить.

— Обижать девочек нехорошо, и я хочу, чтобы ты навсегда это запомнил, — ударом ноги в живот вырубил Зуева окончательно. Тот ничком упал в пожухлую траву и больше не сопротивлялся, лишь тихо скулил, прикрыв лицо руками.

Хотелось навалять ему ещё и ещё, но понимал, что это уже даже для самого себя стрёмно — лежачих не бьют, первое правило в боевых видах спорта. Ему и так за глаза хватило.

— На́ вот, хоть нормальных сигарет покуришь, — бросил ему одну штуку Мальборо из своей пачки и, отряхнув джинсы, вышел из кустов на дорогу.

Засунув руки в карманы куртки, прогулочным шагом пошёл к остановке.

Бес сидел на лавочке и откровенно скучал. Увидев меня поднялся и, поровнявшись, зашагал рядом.

— Ну как?

— Нормально.

— Ну и хорошо.

И всё, больше эту тему мы не поднимали. Просто шли молча. Я думал, что может, надо было втащить Зуеву посильнее, но он такой хилый, мало ли. Убивать его в мои планы не входило, только проучить.

Хотелось поскорее добраться до дома Беса и увидеть её. Волнуется, наверное.

— А тебя что, реально Витёк зовут? — спросил, почему-то вдруг вспомнив.

— Да ну, брось.

Я так и думал. Да и какая разница, какое у человека имя. Главное, чтобы человек был человеком.

Когда добрались до дома, уже наступила ночь. На грязном, уставшем от сырости небе, настырно пробивались тусклые звёзды.

В окне горел свет, и я чуть ли не бежал, чтобы скорее её увидеть.

Войдя в комнату, застыл на пороге: она сидела на тахте, сложив руки на коленях. Увидев меня выдохнула, будто скинув тяжкий груз. Нижняя губа едва заметно задрожала.

— Ты тетрадки хоть проверила? — сам не заметил, как снова перешёл на «ты».

Она несколько раз удивлённо моргнула, а потом засмеялась и заплакала одновременно.

— Ну, ты чего это? Видишь, живой и даже здоровый. Вон сколько свежим воздухом гуляли дышали, — отлип от дверного косяка и, подойдя ближе, сел на корточки напротив.

— Я думала… я боялась, — всхлипывала она.

— А вот не надо было бояться, — протянув руки привлёк её к себе, и крепко обнял.

Так мы и сидели: она плакала мне в плечо, а я просто таял. Не от её слёз, конечно. От её близости, от её эмоций — боялась, переживала. Да и слёзы эти были не боли или обиды, а слёзы облегчения и радости.

— И куда мне теперь идти? Ночь на дворе, да и Толик… — успокоившись, тихо проговорила мне куда-то в шею.

— Толик сейчас представляет столько же опасности, как и эта тахта.

Она испуганно отстранилась. Кн иг о ед . нет

— Ты что, его…

— Да ну, брось. Я! Скажешь тоже. Пацаны какие-то. Слушай, райончик у вас, конечно, тот ещё. Одно хулиганьё.

Она слегка улыбнулась, и снова прильнула.

— Короче, не пойдём никуда, здесь останемся, — мягко отстранив её от себя, поднялся на ноги.

— Как это — здесь? Нет-нет, ты что, — замотала головой. — Это неудобно. Я лучше… к подруге поеду. К Инне. У неё переночую.

— Это даже не обсуждается. Тут, конечно, не пятизвёздочный отель, но спрошу у Беса чистое бельё, как-нибудь ночь скоротаем.

Словно услышав наш разговор, предварительно тактично прокашляв, в комнату заглянул Бес.

— Идите, я вам там постелил.

— Где — там? — удивился я.

— В своей комнате. Или ты думал, я среди этого срача сплю? — Бес посмотрел на меня, словно на идиота.

А ведь действительно. Я никогда раньше не задумывался, где спит Бес, когда здесь пасутся приживалы. И даже не знал, что тут есть ещё одна комната.

— Пойдём, — взяв Яну за руку, последовал за хозяином дома.

Пройдя веранду, Бес отодвинул занавеску на кольцах, пропуская в крошечный коридор. Там, за вешалкой со старыми куртками, находилась новая, вполне себе добротная дверь.

Повернув ключ, мы втроём вошли внутрь. Эта комната разительно отличалась от той: свежие обои, чистые занавески на окне. В углу на комоде маленький телевизор. У стены стояла полутораспальная кровать, аккуратно застеленная новым бельём.

— Ничего себе, — присвистнул. — А сам где будешь?

— А, там на диване посплю, — махнув рукой, Бес вышел из комнаты, и я последовал за ним.

— Спасибо, просто там… как-то не комильфо… ну, сам понимаешь…

— Понимаю, поэтому и позвал. Я же вижу, что она нормальная, не из этих… — не договорив из кого именно, Бес взял с пола сложенное в рулон одеяло. — Хорошая девушка, я бы за неё тоже в морду дал, — на этом, не прощаясь, ушёл, задвинув за собой занавеску.