Голос Тайра. Жертва порока (СИ) - Кандера Кристина - Страница 57

Мартин оттолкнулся от стола и медленно приблизился к креслу, в котором я сидела, остановился так близко, что его ноги касались моей юбки. Теперь, чтобы видеть его лицо и разговаривать с ним, мне приходилось запрокидывать голову, а это было не слишком удобно. Я поерзала в кресле, стараясь как можно дольше отодвинуться от мужчины.

— Я спрашиваю, на кого вы работаете, мисс Сольен? Кто послал вас вчера ко мне, затем приказал пробраться в особняк лорда Прэтта? Кто за всем этим стоит? И откуда вы узнали подробности о смерти леди Нейрос? — от стальных ноток в голосе старшего следователя мне стало еще больше не по себе. Нет, я еще не испугалась, но уже была близка к тому, чтобы резко оттолкнуть его от себя и вскочить на ноги. Даже кулаки сжала, готовясь к маневру.

— Мне казалось, уже вчера мы все это выяснили, — я передернула плечами, пытаясь избавиться от того липкого противного ощущения, которое появилось, стоило этому мужчине приблизиться. Меня словно бы окутало в кокон недоверия и подозрительности. Мерзкие ощущения, стоит признать. — Я провожу журналистское расследование для «Голоса Тайра», пишу о смерти леди Нейрос статью. Не понимаю, к чему вы снова заговорили об этом? Что вам от меня нужно, в конце концов? — голос почти сорвался и конец фразы получился чуть более истеричным, чем следовало бы. Я замолчала и раздраженно поджала губы, досадуя на себя.

— Будет лучше, если сейчас вы сами признаетесь. В противном случае, мне придется вас арестовать. И на этот раз местом вашего заключения станет вовсе не мой кабинет, а тюремная камера.

— Да вы что? — я даже руками всплеснула и едва не подпрыгнула в кресле. Ну и глупости он тут говорит. Нет, определенно, старший следователь что-то задумал, решил меня запугать. Знать бы еще, из-за чего все это? Неужели, как-то прознал про шкатулку и письма, которые я вынесла из спальни леди Нейрос и не потрудилась ему отдать? — Интересно, и каким будет обвинение? Что вы можете мне предъявить?

Я точно знала, что мое присутствие в спальне леди Нейрос никто определить не сможет. Точно так же, как никто не сможет доказать, что вчера я проникла в особняк лорда Прэтта незаконно. Я следов не оставила, а те, кто меня там видел, не знают о том, как именно я попала внутрь. И вот тут встает проблема: если Прэтт обвинит меня в незаконном проникновении, то это будет его слово против моего. Да, магическая экспертиза не подтвердит, что я вообще там была, но… лорд Прэтт — это все-таки лорд Прэтт, а я всего лишь мисс Рианна Сольер.

Я вздохнула. Кивнула собственным мыслям и почти решилась высказать все то, что только что тут придумала, как на мои колени упала газета.

— Читайте, — резко произнес Мартин. — Это спец-выпуск.

Я сглотнула, покосилась на старшего следователя. Его лицо оставалось совершенно непроницаемым. Пришлось брать в руки газету и разворачивать ее. Это оказался вовсе не «Голос», а «Вестник». Признаюсь честно, сегодня я не покупала газеты, решив отложить это на потом. Но события этого утра, а затем посещение владений Нейросов и ссора в солане, последовавшая после всего встреча с Малкольмом и похищение с последующим заключением меня под замок, совершенно выбили из колеи. Я просто забыла о прессе. А жаль, очень жаль, что я не узнала эти новости раньше.

В спец-выпуске «Вестника», в красках было расписано ужасающее убийство молодой девушки, найденной сегодня около полудня в своей квартире.

Детали описывались так подробно, что не оставалось сомнений — журналист, писавший эту статью, был на месте преступления и видел все своими глазами. А я, читая эти строки, чувствовала, как у меня волосы на затылке шевелятся от страха. Эту девушку, неизвестную мне ранее, мисс Лорейн Эдванс, убили точно так же, как и леди Нейрос. Вот просто один в один. Та же пентаграмма на полу, обнаженная девушка с ритуальным кинжалом в сердце, кровь… Журналист, писавший статью, даже не постеснялся высказать смелое предположение, что убийство было ритуальным. «Черная петля» не называлась, но буквально в каждой строчке делались неоднозначные намеки.

Сектанты. Снова темные ритуалы. Смерти и страх.

Все то, о чем я вчера умолчала, «Вестник» буквально прокричал на всю столицу.

Этого просто не могло быть. Не могло и все! И как так вышло, что «Вестник» напечатал это первым? Может, именно поэтому дядя Фил так желал видеть меня?

Чем дальше я читала, тем ярче осознавала, что, дядя Фил меня убьет. Впрочем, смерть будет слишком слабым наказанием, меня просто выдадут замуж и отправят в провинцию. Или сразу отправят в провинцию для того, чтобы выдать замуж.

— Это невозможно, — прошептала я, дочитав статью до конца и поднимая на Мартина расширенные от удивления глаза. — Это просто невозможно.

— Ну почему же? — усмехнулся старший следователь. — Журналисты узнали об этом первыми, а мне сообщили уже после того, как мы покинули владения Нейросов.

Я сглотнула.

— Как они узнали? Кто вообще это написал? — я опустила взгляд, в поисках имени журналиста, раскопавшего такие сногсшибательные новости. И не смогла сдержать возмущенного возгласа, когда прочла под статьей: Р. Алардо.

— Вот мерзавец! — не сдержалась от возмущенного возгласа.

— Ну-ну, мисс Сольер, — насмешливо фыркнул Мартин, — поосторожнее с высказываниями, сами знаете: о мертвых или хорошо или ничего.

— О мертвых? — я не сразу сообразила о чем он вообще толкует, а Мартин вероятно решил меня добить:

— Господин Алардо был найден мертвым спустя всего час, после выхода спец-выпуска. И да, в редакции утверждают, что наводку на материал он получил, — тут он как-то нехорошо усмехнулся, — из «анонимного источника».

Я сглотнула снова. Мертвым? Алардо? Тот самый франт, который вчера любезничал со мной и подвозил к императорской библиотеке? Тот самый журналист, что вот уже несколько лет был словно кость в горле нашего Тома Брайта? Молодой, красивый мужчина, у которого вся жизнь была впереди?

Меня передернуло.

Странно, известие о страшной смерти мисс Лорейн Эдванс почти не тронула. Вероятно потому, что я не знала эту девушку, никогда ее не видела. Ее смерть взволновала меня только в рамках проводимого расследования и информации о сектантах. А вот слова Мартина о смерти Алардо тронули едва ли не до слез. Я же только вчера с ним разговаривала, он пытался заигрывать, выведывая информацию, шутил, пока вез меня в солане, смеялся… А теперь вот мертв. Убит…

— А как его убили? — озвучила вслух вопрос, вот только что родившийся в голове. — Убийцу нашли? Были свидетели?

— Вы меня поражаете, мисс Сольер, — покачал головой Мартин, а затем вдруг резко шагнул к креслу, в котором я сидела, склонился надо мной, едва не стукнувшись своим лбом о мой и, схватившись обеими руками за подлокотники, напрочь перекрывая мне возможность ретироваться, прорычал:

— Как видите, игра пошла не на жизнь, а на смерть! И теперь самое время признаться, на кого вы работаете?!

— Вы с ума сошли? — вспыхнула я.

Внутри стал зарождаться огненный комок ярости. Да сколько уже можно обвинять меня во всех смертных грехах и подозревать в том, чего я точно не делала? Вот правду говорила матушка, об аристократах. Не стоит вообще с ними дела иметь. Ни при каких обстоятельствах! Одни только неприятности и расстройства от такого знакомства! Знала бы, ни за что не потащилась в управление полиции! Сама бы все раскопала, и никто не посмел бы обвинять меня в разных гадостях!

— Алардо получил сведения из анонимного источника. Узнал о совершенном преступлении раньше даже, чем сообщили в полицию, успел побывать в квартире убитой девушки, вернуться в редакцию и написать статью. А потом его убили. Жестоко. Среди дня, в самом центре столицы. И да, меня очень интересует ваша осведомленность относительно смерти леди Нейрос! И ваш источник меня тоже интересует!

Я резко выдохнула и толкнула старшего следователя в грудь, заставляя его отшатнуться и отпустить подлокотники кресла. Воспользовавшись заминкой, сама вскочила на ноги. По-хорошему стоило бы гордо удалиться и не опускаться до выяснения отношений, но несправедливые обвинения, подозрения не пойми в чем, вкупе с утренними событиями разозлили меня до крайности. Вряд ли я отдавала себе отчет в том, что именно говорю и делаю, но и остановиться тоже не могла. Да и не хотела. Надоело.