Амулет Жизни (СИ) - Кравченко Елена Евгеньевна - Страница 20

Наконец вернулся Мервил в забрызганной кровью рубашке. Он помог девушке подняться, отдал ей теплый пистолет, а сам наклонился за сумкой. На вопрос, ранен ли он, Мервил ответил: «Так, царапина».

Враги вроде бы закончились, и к порталу можно было идти спокойно. До камней оставалось порядка полусотни метров, когда Мервил внезапно бросил сумку, толкнул Сайну на землю, выхватил пистолет и выстрелил. И тут же раздалась автоматная очередь.

Сайна всхлипнула и уткнулась в чашку с уже остывшим чаем. Кейси пересела поближе, обняла подругу и принялась баюкать ее, шепча что-то успокаивающее. Потом, когда всхлипывания прекратились, заварила новый чай и поставила перед Сайной. Девушка благодарно кивнула.

Позднее, когда у Сайны стали слипаться глаза, девушки перебрались в палату и уснули в обнимку на одной кровати. Так их и нашел дежурный врач, делавший утренний обход.

Отправив Кейси к себе, он осмотрел Сайну и сказал, что сегодня днем ее переведут в другую палату, где лежат выздоравливающие. Поскольку она все равно будет сидеть у дверей, так пусть, по крайней мере, приносит пользу — будет не только смотреть на пациента, но и присматривать за ним.

Глава 12

Мервил быстро шел на поправку, и уже через четыре дня доктор разрешил посещения. Правитель решил, что сейчас будет уместно познакомиться с Мервилом лично.

Когда Судья вошел в палату, Мервил приподнялся. Простыня сползла, открывая туго перебинтованную грудь.

— Лежи-лежи, не вставай. Как ты себя чувствуешь?

Мервил пожал плечами.

— Нормально. Доктор говорит, что жить буду.

— Не возражаешь против разговора?

Мервил подтянул подушку повыше и сел на кровати.

— Спрашивайте.

Судья придвинул стул и сел рядом.

— Для начала я хочу разъяснить ситуацию. Ты здесь не в плену и не под арестом. Ты можешь пользоваться моим гостеприимством сколько потребуется, и волен уйти когда пожелаешь. Если нужно, я могу обеспечить тебя новыми документами. Получишь все необходимые оформленные бланки, имя и фотографию впишешь-вклеишь сам. Новое лицо не предлагаю, с этим ты и сам прекрасно справишься. — Судья сделал небольшую паузу и добавил:

— Но лично я предпочел бы видеть тебя в числе своих штатных сотрудников.

Мервила услышанное, мягко говоря, озадачило.

— Позвольте спросить, а не слишком ли слепо вы мне доверяете? Ведь куда логичнее было бы предположить, что я прохлопал побег Кейси и разыграл спектакль с уходом со службы, после чего заявился сюда с довеском в виде Сайны, чтобы завоевать ваше доверие. А здесь просто выжидаю удобного момента, чтобы нанести удар в спину. Причем все это делается с ведома, а то и по прямому распоряжению Карнелиса.

Судья усмехнулся.

— Если это был розыгрыш, то весьма дорогостоящий для Карнелиса, если учесть размах, с которым он тебя ищет. Согласись, куда проще было бы просто заслать тебя в маске кого-то из моих сотрудников. Вряд ли у тебя возникли бы большие затруднения с повторным похищением Кейси. Кроме того, извини, Мервил, но я ни за что не поверю, что ты так по-дурацки упустил Кейси. Все факты говорят о том, что ты сам этот побег организовал. И Кейси ненавязчиво к этому подтолкнул, и Рою сообщение передал, где ее встречать, и инструкции «на всякий случай» оставил. Да и Сайна — вовсе не довесок. Понравилась тебе эта девушка так, что ты сам под пулю подставился, чтобы ее прикрыть.

Мервил вздохнул. Повязка на груди говорила сама за себя. А Судья продолжал:

— Я неплохо разбираюсь в людях, Мервил. И хотя многие считают тебя чудовищем, я не разделяю эту точку зрения. Никакое ты не чудовище. В тебе нет мелочной подлости и тупой жестокости. И садизма в тебе нет. А Карнелису было на это наплевать, и он пытался тебя сломать и превратить в монстра. Дурак, что тут скажешь. Твоя же вина только в том, что ты совершил ошибку, устроившись на службу к Карнелису. Ты был молодым и неопытным и не мог знать, что представляет собой этот чокнутый параноик. Но несмотря на все моральное давление ты остался человеком. Впрочем, есть один момент, который остается для меня не совсем понятным. Объяснишь?

— Что именно?

— Я представляю, как тебе осточертела служба и твой работодатель. Не сомневаюсь, ты не раз представлял себе в ярких красках и со всеми подробностями, как сворачиваешь Карнелису шею. Возможностей сделать это у тебя наверняка было предостаточно. Но ты предпочел сбежать. Я не думаю, что расправиться с хозяином тебе помешали высокие моральные принципы и вера в неприкосновенность человеческой жизни даже такого мерзавца, как Карнелис. Что скажешь?

— Господин Судья, вы совершенно правы, — кивнул головой Мервил. — Если бы я мог, я избавил бы Мир Вечности от этого паразита еще в первые годы службы на должности первого помощника. Но я не могу. Хочу больше всего на свете, но не могу. И объяснить почему, тоже не могу. Поймите меня правильно, мое желание здесь не играет абсолютно никакой роли. Я просто не могу этого сделать.

— Вот, значит, как… — Судья задумчиво потер щеку. — А по поводу этой штуковины ты что-то можешь сказать?

Он сунул руку в карман и протянул Мервилу пакетик, в котором лежала плоская черная «таблетка» размером с пуговицу. От нее отходило множество отростков не толще человеческого волоса.

— Врач обнаружил это, когда извлекал пули. Вживляли тебе эту штуку явно не в нашем мире, пользовались высокими технологиями. Мы заинтересовались, прошлись сканером по всему телу и нашли еще парочку таких «ежиков». С их удалением пришлось повозиться, но зря я, что ли, столько средств вложил в медицину? Так что сейчас ты полностью очищен от всяких посторонних предметов и механизмов. Надеюсь, ты не сердишься на такое самоуправство?

С лицом Мервила происходили странные вещи. Он явно пытался что-то сказать, но то ли язык не слушался, то ли слов не находилось. Судье даже почудились слезы, блеснувшие в уголках глаз бывшего первого помощника Карнелиса. Наконец Мервил справился с эмоциями и, насколько позволяло сидячее положение, склонился перед Судьей в поклоне.

— Господин Судья, вы не представляете, что вы для меня сделали. Я обязан вам даже не жизнью. Вы дали мне свободу. Настоящую СВОБОДУ. Я перед вами в неоплатном долгу. Можете располагать мной, как считаете нужным.

— Но… — Судья тоже несколько растерялся.

— Это так называемая «капсула верности». Ее вживляют всему офицерскому составу и обслуживающему персоналу. Человек с капсулой не может причинить вред своему господину. У него не поднимется рука нажать на курок, ударить ножом или подсыпать яд в пищу, не повернется язык нанять убийцу со стороны. Он не может ослушаться прямого приказа. Сбежать в другой мир и там затеряться тоже нельзя — в капсуле заложен механизм автоматического возврата. К счастью для меня, в пределах нашего мира этот механизм не действует, а то далеко удрать мне бы не удалось.

— Ничего себе! — Судья был ошеломлен услышанным. — Это же форменное рабство! А что она собой представляет?

— При установке она сразу программируется на несколько главных и нерушимых правил типа «не покушайся на жизнь своего господина», «выполняй его приказы» и «не пытайся избавиться от капсулы и никому о ней не говори». Поначалу капсула программировалась и на «не причиняй своими действиями вред интересам и имуществу своего господина», но от этого правила быстро отказались, потому что шпионы не могли сказать ничего лишнего, отдел финансов не мог выйти за пределы сметы, взятки не получалось ни давать, ни брать. В общем, не прижилось это правило. А такой момент как «не говори и не думай плохого о своем господине» в первые же дни эксплуатации сделал клиническими идиотами четверть офицерского состава.

— Ну еще бы… А как эта штука действует?

— При попытке нарушить приказ носитель получает небольшой разряд тока. Если упорствует в своем намерении — разряд усиливается. А если учесть, что эта штука подключена напрямую к нервным окончаниям, масса впечатлений гарантирована.