Бюро заказных убийств - Лондон Джек - Страница 27

– Существует вероятность, что пассажир зарегистрировался под другой фамилией, – настаивал Грей. – Он невысок, внешне ничем не примечателен, хотя, поверьте, на самом деле это вовсе не так. Путешествует вместе с дочерью – очаровательной молодой леди по имени Груня.

– Да, один из наших пассажиров действительно путешествует в обществе дочери…

Улыбка Драгомилова стала шире, а тонкие сильные пальцы несколько раз сжались и разжались, словно готовились к действию.

Внизу на несколько мгновений воцарилась тишина, а потом Грей задумчиво проговорил:

– Если не возражаете, я хотел бы удостовериться лично. Не могли бы вы назвать номер каюты этого пассажира?

– Конечно, сэр. Одну секунду, сэр, сейчас уточню. Номер тридцать один, на нижней палубе… – Стюард, видимо, сомневался. – Но если вы ошиблись…

– То непременно извинюсь, – продолжил Грей и холодно добавил: – Федеральное правительство старается не беспокоить законопослушных граждан, но все же мне придется исполнить служебный долг.

Темные фигуры у подножия трапа расстались. Одна, более высокая, обошла другую и легко взбежала вверх, на борт судна.

– Найду сам, спасибо. Вам вовсе незачем покидать пост.

– Конечно, сэр. Надеюсь…

Однако Грей уже не слушал. Без труда поднявшись на палубу, он быстро направился к двери в длинный коридор, а оказавшись внутри, первым делом посмотрел на нумерацию кают. Перед глазами был номер сто восемь. Грей поспешно вернулся к лестнице и бегом спустился на нижнюю палубу. Здесь номера состояли из двух цифр: то, что надо.

Номер 31 оказался за поворотом, в небольшом алькове. Прижавшись спиной к стене, Грей принялся обдумывать следующий шаг. Было бы смертельной ошибкой недооценивать возможности Драгомилова, который не только убедил его в непреходящей красоте логики, этики и морали, но также научил одним точно рассчитанным ударом ломать противнику шею. Корабль внезапно дрогнул, и Грей на миг замер, однако оказалось, что внизу, в трюме, разогревались перед предстоящим плаванием мощные двигатели.

В тишине пустого коридора Грей обдумал и отверг версию с револьвером: в замкнутом пространстве выстрел прозвучит оглушительно, и обратный путь еще больше осложнится, – поэтому достал из закрепленного на предплечье чехла стилет и быстро проверил лезвие большим пальцем. Убедившись в действенности оружия, зажал его в руке острием вверх, а свободной рукой вынул из кармана отмычку и поднес к замочной скважине.

Одного быстрого взгляда хватило, чтобы убедиться, что в отсеке нет ни души. В этот поздний час пассажиры спали. Как можно аккуратнее он вставил отмычку в отверстие и медленно повернул.

Дверь неожиданно резко подалась внутрь и, прежде чем Грей успел восстановить равновесие, непреодолимая сила втащила его в каюту, а цепкие пальцы мертвой хваткой сжали запястье державшей стилет руки. Однако Грей всегда отличался отменной реакцией. Вместо того чтобы отпрянуть, он навалился на нападавшего, сбил с ног и к действию инерции добавил немалый вес собственного тела. Намертво сцепившись, противники рухнули на пол возле койки, под иллюминатором. Внезапным рывком Грей вскочил, дернулся в сторону и крепко зажал в руке нож. Драгомилов тоже был на ногах и, дожидаясь удобного момента для нападения, широко расставил руки и растопырил пальцы. Тусклые фонари дока отбрасывали призрачный свет на противников, которые застыли в нескольких футах друг от друга. Стремительно, словно молния, рука Грея метнулась вперед, и в полумраке просвистел нож, однако лезвие лишь рассекло воздух. Драгомилов бросился на пол, а в нужный момент снова вскочил, вцепился в атакующую руку и с силой ее вывернул. С приглушенным криком Грей выронил оружие, навалился на противника и попытался свободной рукой сжать горло.

Некоторое время борьба продолжалась в полной тишине. Оба опытных убийцы сознавали силу друг друга и в то же время не сомневались в справедливости и необходимости смерти противника. Каждый захват, каждая контратака совершались автоматически: соперники в равной степени постигли разрушительную науку японского боя. Внизу, в трюме, медленно нарастал гул мощных двигателей. Борьба шла безжалостно, нападения следовали одно за другим, а тяжелое дыхание противников тонуло в шуме машин.

Беспорядочно дергающиеся ноги толкнули открытую дверь, и та резко захлопнулась. Грей попытался вырваться на свободу, откатился в сторону и вдруг почувствовал, как острие потерянного стилета коснулось лопатки. Прогнувшись, он отодвинулся еще дальше и, одной рукой отбиваясь от смертельной угрозы, второй попытался схватить оружие. Яростно оттолкнув врага, он наконец-то высвободился, размахнулся и из последних сил нанес прямой удар. Лезвие вонзилось во что-то мягкое, и Грей на миг расслабился, а вот Драгомилов не упустил возможность и отточенным движением вонзил железные пальцы в уязвимую ложбинку у основания шеи. Грей безвольно обмяк; рука непроизвольно вытащила лезвие стилета из толстого матраса, куда то попало. Драгомилов медленно поднялся, сверху вниз мрачно посмотрел на оставшееся лежать бездыханное тело бывшего друга и соратника, потом прислонился спиной к закрытому иллюминатору и, пытаясь восстановить дыхание, с грустью подумал, как много физических возможностей отнял неумолимый возраст. Впрочем, что бы там ни было, а одолеть его Грею не удалось, подумал бывший шеф бюро и провел рукой по лицу. И вот теперь безукоризненный английский джентльмен мертв так же, как почти все его коллеги.

К действительности его вернул осторожный стук в дверь. Драгомилов быстро нагнулся, закатил тело под койку и спокойно спросил:

– Да?

– Мистер Константин? Могу я попросить вас на пару слов, сэр?

– Секунду.

Драгомилов включил в каюте свет и быстро осмотрелся, но ничего подозрительного не заметил, разве что стул упал и в матрасе зияла дыра. Быстро расправив покрывало так, чтобы ее не было видно, он накинул халат, поднял стул и еще раз оглядел комнату. Убедившись, что все в порядке, приоткрыл дверь и широко зевнул прямо в лицо вежливому стюарду.

– В чем дело?

– Мистер Грей, сэр. Он к вам заходил? – явно смущенный, спросил стюард.

– Ах вот что! Да, заходил, причем весьма некстати. Разбудил меня и спросил какого-то мистера Драгомовича или… не помню. Извинился и ушел. Почему вы о нем спрашиваете?

– Корабль отходит, сэр. Как по-вашему, джентльмен мог сойти на берег в последние несколько секунд, пока я спускался сюда?

Драгомилов снова зевнул и смерил стюарда ледяным взглядом.

– Понятия не имею. А теперь, с вашего позволения, я хотел бы поспать.

– Конечно, сэр. Прошу прощения. Благодарю вас, сэр.

Драгомилов запер дверь, снова выключил свет, тяжело опустился на стул и задумчиво посмотрел на закрытый иллюминатор. Завтра будет слишком поздно: явятся стюарды и займутся уборкой. Даже раннее утро не подойдет, ведь кое-кто из пассажиров привык вставать ни свет ни заря, чтобы прогуляться по палубе. Необходимо все закончить сейчас, хотя опасностей более чем достаточно. Он откинулся на спинку стула и принялся терпеливо дожидаться отправления.

С верхней палубы долетали голоса и топот ног: матросы отдавали швартовы. Гул двигателей теперь слышался явственнее, и в каюте ощущалась легкая вибрация: пароход готовился выйти из дока.

Когда шум на верхней палубе стих, Драгомилов осторожно открыл иллюминатор, рискованно нагнулся и посмотрел вниз, на безмятежное пространство воды. Пропасть между пирсом и кораблем постепенно расширялась, а фонари на складах неумолимо удалялись. Он прислушался, пытаясь уловить далекие звуки, но тишину нарушало лишь глухое ворчание моторов. Вытащив тело из-под койки, он с легкостью приподнял его и прислонил к стене, потом снова взглянул в иллюминатор. Убедившись, что берег уже далеко, протолкнул плечи и руки Грея сквозь небольшое круглое отверстие и с силой толкнул. Тело тяжело упало в воду, раздался плеск, и Драгомилов снова прислушался, не последует ли реакция на звук. Нет, вокруг по-прежнему царила тишина. С каменным лицом он закрыл и запер иллюминатор, плотно задернул штору и включил свет.