Большой флот Страны Советов - Дроговоз Игорь Григорьевич - Страница 124

Американская версия событий на «Сторожевом» напоминала сюжет захватывающего боевика. Якобы группа офицеров во главе с замполитом — капитаном 3-го ранга Саблиным — захватила корабль с целью угнать его в Швецию. БПК вышел в море, но одному офицеру удалось спрыгнуть с воду и добраться до штаба, сообщив командованию о бунте. На перехват вылетели самолёты, вышли корабли. Повреждённый бомбардировкой корабль взяли на абордаж, активных бунтовщиков — 82 человека — расстреляли по приговору суда.

Рядом с изложением этой версии редакция «Известий» поместила официальный комментарий генерал-майора юстиции А. Борискина. Его суть сводилась к тому, что Саблин, изолировав командира, ряд офицеров и мичманов, обманул команду, и увел корабль на 21 милю в сторону шведских территориальных вод. До шведской границы оставалось ровно 50 миль, когда корабль удалось остановить и вернуть на базу.

Мятежный замполит Валерий Саблин. Он явно подражал лейтенанту Шмидту

Суд признал Саблина виновным в том, что он длительное время вынашивал замыслы, направленные на достижение враждебных Советскому государству преступных целей: изменение государственного и общественного строя замену правительства, в том числе и насильственным путём, а затем приступил к практическому осуществлению авантюристической акции, и приговорил его к расстрелу. Матрос А. Шеин получил восемь лет лишения свободы. Дело в отношении ещё 17 офицеров и мичманов, «обманутых Саблиным», закрыли.

После прочтения этих строк вырисовалась просто демоническая фигура балтийского замполита, решившего погубить Советскую власть во всей огромной стране. Непонятно было только, как он мог это сделать на своем БПК, находившемся в море.

А генерал от юстиции продолжал клеймить изменника:

Прекрасно сказано! Но кое-что мешало мне согласиться с мнением законника в генеральских погонах. Во-первых, строки из «Боевой летописи Советского Военно-Морского Флота»:

Ведь по логике генерала, все они вынашивали преступные замыслы, направленные на изменение государственного и общественного строя, все нарушили военную присягу, насильственным путём приступив к осуществлению авантюристических акций, и по законодательству любого цивилизованного государства совершили тягчайшие воинские преступления. Однако в Советском Союзе все они почему-то считались национальными героями, им ставили памятники, писали о них книги, называли их именами улицы и корабли. Значит то, что они сделали, не является преступлением. Так мог рассуждать и Валерий Саблин.

Во-вторых, то, что предполагал сделать Саблин, в действительности мало напоминало попытку государственного переворота и, тем более, угон корабля за границу. Адмирал Горшков в докладе министру обороны СССР о расследовании обстоятельств чрезвычайного происшествия, получившем гриф «Совершенно секретно», сообщал:

Так что не был капитан 3-го ранга Саблин ни изменником Родины, ни предателем. Генерал Борискин нагло врал, как это всегда было принято среди служителей «Фемиды в мундире». Саблин принадлежал к числу тех нередко встречавшихся ранее идеалистов, которые верили в то, что если людям сказать правду о положении в стране, открыть глаза на окружающее, как тут же всё изменится. Будет покончено с «извращениями социализма», будут восстановлены «ленинские нормы общественной и партийной жизни» (о том, что «ленинские нормы» в действительности означали непрерывный кровавый террор, они как-то не задумывались).

Слишком совестливого замполита толкнула на решительные действия окружавшая советская действительность со всем её лицемерием и демагогией. Воспитанный на рассказах о «подвигах» революционных матросов броненосца «Потёмкин» и крейсера «Очаков», Саблин решил, что сможет открыть глаза народу на реальное положение вещей, но всё закончилось очень печально.

Информацию о чрезвычайном происшествии на «Сторожевом» на 15 лет удалось спрятать под грифом «совершенно секретно». Самого Саблина посмертно оклеветали, представив предателем, решившим угнать боевой корабль в Швецию. Даже в 1990 году генерал от юстиции продолжал твердить об этом, хотя такое намерение не поставил в вину Саблину даже судивший его военный трибунал. Романтика-революционера, верившего в возможность существования «социализма с человеческим лицом», расстреляли 3 августа 1976 года, в возрасте 39 лет.[292]

В последнем письме сыну Валерий Саблин, ожидавший казни, написал: