"Фантастика 2024-92". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Головнин Вячеслав Владимирович - Страница 1132

— А это? — мужчина показал на задвижку.

— Помогает печи долго держать тепло. Когда все поленья прогорят, ее надо закрыть, но раньше нельзя — иначе угоришь.

— Для отчего труба такая изогнутая? Мы обычно выводим напрямую на крышу.

— Называется такой дымоход боровом. Во-первых, он гасит искры, которые иногда вырываются из печи. А учитывая, что крыши соломенные, это уменьшает вероятность пожара. Во-вторых, чердаки будут от нее отапливаться, можно сушить что угодно, те же фрукты, ягоды, травы.

— Но барыня, сажа ведь будет скапливаться. Что же, постоянно трубу ломать? — не переставал интересоваться мужчина.

— Туда также нужна дверка. Открываешь и спокойно боров чистишь.

— Если бы мне кто сказал, что барыня разбирается в постройке печи, дал бы по зубам за вранье, — пробормотал Трифон, совсем ошалевший от разговора.

— Наша барышня еще и не на такое способна! — довольно проговорил дед Василий, поглаживая длинные седые усы, и Катя переключилась на него, сообщив:

— Для потолка нужны доски. Завтра поеду за ними в город. Заодно закажу у кузнеца колосники.**

— Не поедете, Екатерина Львовна. Вас же на завтра в имение к тетушке пригласили, — улыбнулся староста.

— Ох, совсем забыла! И не поехать к ней нельзя, все же обещала. Да и нам это нужнее, чем ей.

— Размеры оставьте, барышня. Я сам съезжу, заодно народ проконтролирую, — предложил староста.

Катерина тут же уцепилась за его предложение. Она набросала размеры дверцы для поддувала. Взяв чистый лист бумаги — последнее время всегда носила с собой пачку, — нарисовала на нем букву П и порвала по линиям. Получился макет печки с дверцей.

— Края должны оставаться внутри, залепленные глиной, чтобы дверца крепко держалась, — объяснила баронесса. — А на дверь пусть прикрепят петлю. Вы кузнецу покажите, может, и он что посоветует.

Отдав все расчеты старосте, она села в бричку и, довольная, поехала домой вместе с Захаром.

*Опечек — основание русской печи, нижняя ее часть, обшиваемая досками.

**Колосник — решетка, которая устанавливается между топочной камерой и зольником печи.

Глава 31

«Торговля крепостными людьми, которая продолжалась до отмены крепостного права, — постыдная черта Российской империи», — крутились в голове Кати слова из школьного учебника истории.

А сейчас вот ей самой пришлось стать участницей торгов. Кто бы сказал, что она, любимая дочь и жена, опустится до участия в аукционе, намереваясь купить крестьян, покрутила бы пальцем у виска. Но от действительности не уйдешь.

Она прибыла в имение Алевтины Николаевны Бабушкиной раньше остальных приглашенных. На пороге гостей встречал Андрей.

— Захар, поспрашивай, кого собираются продавать и что собой представляют эти крестьяне. Нам нужны работящие, а не те, кто постоянно заглядывает на дно бутылки, — тихо приказала Катя, выбираясь из брички.

Помощник улыбнулся.

— Не переживайте, барышня, все сделаю.

— Екатерина Львовна, прошу! — поторопил девушку хозяин дома.

— Иду, Андрей Глебович! — откликнулась баронесса.

Она подошла и протянула руку дальнему родственнику. Неожиданно мужчина наклонился и поцеловал ей кончики пальцев, хотя в этом мире подобное вроде не было принято. Катерина осторожно освободила руку и удивленно подняла бровь.

— Простите, баронесса, забылся, — он засмущался, но чувствовалось, что это просто игра, и мужчина нисколько не раскаивается. Андрей хотел еще что-то сказать, но тут во двор въехала карета. — Проводи баронессу, — скомандовал хозяин поместья пожилому управляющему, одетому в старую застиранную ливрею, а сам остался поджидать других гостей.

Слуга проводил Катю в гостиную.

— Баронесса Екатерина Львовна Щербина, — доложил он скрипучим голосом и вышел за дверь.

— Катенька, девочка моя! Проходи, располагайся, — защебетала Алевтина Николаевна. — Должны подъехать Бессоновы и Головановы. Я к Кротову отправляла посыльного, но господин барон после смерти жены мало куда выбирается. Говорят, последний раз его на ярмарке видели.

Катя слушала вполуха, но когда речь зашла о бароне Кротове, ее сердце сжалось, а затем забилось быстрее, готовое вырваться из груди.

«Да что же за напасть такая?!» — рассердилась на себя девушка. Образ молодого темноволосого мужчины не оставлял ее ни на мгновение, никак не удавалось от него избавиться.

Чтобы привести мысли в порядок, Катерина принялась осматриваться.

Огромная гостиная была поделена белыми колоннами надвое. В большей части, иногда ее называли «каминной», стояли диванчики, кушетки и кресла, несколько журнальных столиков и большой стол в углу, видимо, предназначенный для закусок. На полу лежал ковер кремового цвета с длинной шерстью. На стенах, обитых зелеными обоями, висели портреты предков мужа баронессы Бабушкиной.

Та часть, где сидела Катерина, оказалась намного меньше. Там стояла массивная мебель из темного дерева, а с высокого лепного потолка свешивалась роскошная сверкающая хрустальная люстра.

Для аукциона подготовили картины разных художников, антикварные вещи, щенков неизвестной породы и даже огромного попугая, заключенного в высокую клетку. Завалены вещами были большой стол, несколько кресел и стульев, изготовленных в стиле барокко из такого же темного дерева, как и остальная мебель. Катя предположила, что крестьян заведут позже.

Алевтина Николаевна периодически мяла в руках белоснежный кружевной платок и выглядывала в окно.

Тут открылась дверь, и старик-управляющий объявил о прибытии четы Бессоновых.

— Марья Ильинична, дорогая, добро пожаловать! Богдан Елисеевич, прошу! — пригласила хозяйка пожилую пару. — Желаете ли напитков?

— Добрый день, Алевтина Николаевна. Мы ненадолго. Сегодня к нам пожалует князь Верхов, надо успеть добраться домой, — ответила дородная женщина. — Свататься приедет к старшенькой.

— Марья! — одернул супругу барон Бессонов.

Хозяйка дома тут же перевела разговор:

— Господа, познакомьтесь с моей любимой племянницей баронессой Щербиной.

Мужчина склонил голову.

— Я знавал вашего батюшку. Хороший был человек, пусть душа его пребывает рядом с Творцом.

— Спасибо, — тихо ответила Катерина.

— Я слышала, ваше имение на грани банкротства? — подала голос гостья.

— Вы ошибаетесь, Марья Ильинична. Не скажу, что живу богато, но мои крестьяне не голодают, работают, как у всех. И, надеюсь, в этом году урожай зерна будет намного лучше, чем в прошлом.

Стоило Катерине затронуть тему неурожая, разговор плавно перешел на посевы и сельхозработы. Девушка же решила увидеться с Захаром. Она выскользнула из дома и незаметно вышла во двор. Захар, выглядывавший хозяйку, тут же подскочил к крыльцу.

— Барышня, купить можно только Мирона и Кузьму. Вообще четыре семьи будут выставлены, но одна не полностью. Кузьма — кузнец, и барыня собирается продавать его жену с детьми. Постарайтесь уговорить тетушку продать и отца семейства, негоже их разбивать. Оно хоть и запрещено законом, да кто смотрит на законы у нас в провинции, — с досадой махнул рукой помощник.

— Если денег хватит.

— Должно. Я захватил с собой еще тридцать золотых, барышня.

— Ладно. Давай дождемся начала торгов и будем действовать.

Последний из приглашенных, дворянин Голованов, прибыл вслед за Бессоновыми. Видимо, все старались поскорее закончить аукцион. Хозяевам срочно требовались деньги, а гости торопились по своим делам.

Вещи, приготовленные Бабушкиными, распродались быстро и не по особо большой цене. Как поняла Катерина, приехали бароны для того, чтобы купить крестьян, а остальные предметы шли просто в довесок. Вскоре в гостиную зашли три крестьянские семьи, затем привели женщину двумя детьми — маленький сидел у нее на руках, а второй ребенок лет двух держался за подол, со страхом оглядывая посторонних.

Тут послышался шум со стороны двери: внутрь попытался прорваться крестьянин, но его удержали двое крепких мужиков. Катерина предположила, что это и есть тот кузнец, о котором упомянул Захар.