"Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 185

— Но ты стал таким беспокойным…

— А что в этом удивительного? Мне страшно, я трепещу от страха.

Сесилия промолчала. Она не знала, как выйти из подобной ситуации.

Но в тот вечер она легла спать с комком в горле. Она долго лежала, уставившись в потолок, не в силах разобраться в своих мыслях.

Она подумывала о том, что лучше бы ей иметь обычного мужа.

Урсула наблюдала за ними. Ей хорошо было известно, что у каждого из них отдельная спальня. Но Александр часто заходил в комнату Сесилии и занимался там своими делами, а она спала то на одной, то на другой половине постели, чтобы создать впечатление, что их было двое. Они всегда разговаривали между собой доверительным, почти интимным тоном — и Урсула ни к чему не могла придраться.

Большая часть королевских детей отправилась обратно в Далумский монастырь, к бабушке Эллен Марсвин. Но маленькая Элизабет Августа была нездорова и осталась во Фредриксборге. И поскольку Сесилия жила по соседству, ей пришлось присматривать за ней.

Однажды утром, в конце марта, Урсула спустилась вниз и застала Сесилию, сидящую за завтраком и с отвращением смотрящую на еду.

— Разве ты не должна была уже давно ехать во Фредриксборг?

— Я сообщила туда, что не смогу сегодня придти.

— Ты больна? — спросила Урсула, которой уже настолько нравилась невестка, что она говорила ей «ты».

Сесилия могла бы ей соврать — она делала это всегда, когда ей было нужно, в этом смысле она была настоящей Суль.

— Александр думает, что я жду ребенка. Сама же я еще не смею надеяться…

Урсула остолбенела.

— Чепуха! — наконец произнесла она. — Ты не можешь ждать ребенка!

Сесилия не отвечала, чувствуя тошноту.

— В таком случае, кто же отец этого ребенка? — напрямик спросила Урсула.

Сесилия встала. Ее пошатывало, но голос ее был ясным. Она принялась изображать возмущение — когда было надо, она это могла.

— Это гнусное оскорбление! Прежде всего в адрес Александра!

Графиня Хорн поняла, что зашла слишком далеко. Ей пришлось опустить глаза перед разъяренным взглядом Сесилии. Она поспешно ушла, но по ее прямой осанке Сесилия поняла, что та и не думала сдаваться.

Наконец, в апреле, был объявлен призыв: вся многочисленная наемная армия, а также несколько датских подразделений собирались в Хольстене.

У Александра было время только для того, чтобы проститься с явно огорченной Сесилией. У ворот уже нетерпеливо ждал эскорт. А в доме в это время бегали туда-сюда, торопясь собрать все, что нужно в дорогу.

Он сел на коня, Сесилия судорожно глотнула и вытерла пару предательских слезинок.

— Так будет лучше, — мягко сказал он ей.

— Нет, Александр, нет! — воскликнула она.

— Ну, ладно. Напишу как можно скорее, — сказал он, грустно улыбаясь. — А ты роди нам маленького сорванца, Сесилия!

Он тронулся в путь.

А Сесилия стояла и смотрела ему вслед, ощущая в груди тягостную пустоту.

5

Молодой Тарье, голодный и оборванный, находился в самой глубинке германской империи.

Он направлялся в Тюбинген, но давно уже сбился с дороги, не знал, идет ли большая война или же это локальные стычки между солдатами, а выяснить ничего он не мог — в домах, куда он пытался достучаться, чтобы попросить еды, двери тут же захлопывались, стоило только обитателям услышать его акцент. Думали, что он — один из тех страшных наемников, которые грабят, режут и насилуют повсюду, где бы они ни проходили.

Совершенно измотанный, Тарье прислонился к дереву в гуще незнакомого леса. Не имея ни малейшего представления о том, в какой части Германии он находится, он просто скрывался в дремучих лесах, словно животное, чувствующее приближение смерти.

Тарье было всего восемнадцать лет, но он обладал одним из самых ярких дарований в медицине среди своих современников. Он боялся, что никогда уже не сможет применить на практике то, чему научился в университете в Тюбингене и от своего деда Тенгеля. В своей котомке, которую берег как сокровище, он носил небольшой запас драгоценных лекарственных трав. Точно такие же лекарства остались дома, в Линде-аллее, спрятанные в тайнике, о котором знали только он и дед.

Неужели он никогда больше не вернется домой? И никогда-никогда не воспользуется этими необыкновенными средствами?

Это он, Тарье, отвечал за священное сокровище Людей Льда.

За все старинные рецепты, такие странные, в состав которых входила змеиная кожа, кровь дракона (откуда ее только взяли? ), кошачьи головы и черепа новорожденных, а также поистине гениальные рецепты, содержащие мало известные травы или особые составы различных снадобий.

Ведьма Ханна передала по наследству свои травы и другие сокровища Суль. У Тенгеля тоже были свои запасы. После смерти Суль ее запасы — самые ценные — перешли к Тенгелю. Теперь все это досталось Тарье. И дед дал ему наказ найти среди родственников достойного наследника, когда подойдет время. Но только не «меченого» Колгрима.

Подходящий наследник едва ли уже родился. Ведь не считать же им маленького, ангельски нежного и тихого Маттиаса, сводного брата Колгрима! Тарье сам помог ему появиться на свет.

Но ведь у Мейденов и у Людей Льда будут еще дети. Возможно, это будет его собственный ребенок или внук.

Никто не знает.

Тарье испытывал муки голода. Силы совсем покинули его, он больше не мог искать себе в лесу пропитание. Да и можно ли было найти в лесу пищу ранней весной? Последнее, что он ел несколько дней назад был один-единственный орех.

«Мне нужно идти дальше, — думал он, — может быть, где-то я и найду помощь…»

Он понимал, что это слабая надежда. Вряд ли кто-нибудь осмелится здесь разговаривать с иностранцем. Люди питали к армии наемников глубочайшую ненависть.

Священное наследство Людей Льда… Ему нужно идти дальше! Но сначала немного поспать, он так устал, так устал…

Земля была еще по-весеннему сырой. Тарье видел это, но ничего не мог с собой поделать и быстро погрузился в глубокий сон.

И на этом вся история таинств Людей Льда была бы закончена, если бы ни один непредвиденный случай.

Тарье услышал вдали чей-то крик, но был не в силах пошевелиться. Кто-то произнес, визгливо, нетерпеливо и раздраженно:

— Чего ты тут разлегся? Отвечай же, дурень! Тарье инстинктивно пытался проснуться, но безрезультатно.

— Ты должен помочь мне! — снова по-немецки пропищал голос, еще более нетерпеливо.

Кто-то стал его трясти.

Наконец ему удалось открыть глаза: с огромным трудом он приподнял веки. Он не знал, сколько времени он пролежал так, но его тело закоченело от холода, и он был таким слабым, что не мог пошевелить рукой.

В лучах холодного весеннего солнца перед ним неясно маячила небольшая фигура.

— Слушай! Пора вставать! — пропищал голосок. — Ты, случайно, не умер?

— Вот и я так думаю, — с трудом пробормотал он по-немецки. — Ты кто?

— Ты не имеешь права говорить мне «ты», дурень! — сказало маленькое существо, оказавшееся десятилетней девчонкой. Когда взор Тарье немного прояснился, он увидел, что она очень элегантно одета, хотя одежда ее была грязной, вся в сухих листьях и сосновых иголках.

— Ты сам-то кто такой? — спросила она. — Если ты один из тех мерзких наемников, я не позволю тебе помогать мне. Я не буду даже разговаривать с тобой.

— Нет, нет, я норвежский студент-медик, я ничего общего не имею с военными.

— Ты медик? Это очень кстати, потому что я сломала ногу.

«Сломала ногу? И спокойно стоит на ней? Этого не может быть», — подумал Тарье.

— Ты еще не представился, медик.

— Меня зовут Тарье Линд из рода Людей Льда, — устало и раздраженно пробормотал он и закрыл глаза. Унижаться перед какой-то девчонкой! Человек при смерти, а ей нужно, чтобы он представился!

Он назвался Линдом из рода Людей Льда, потому что эта фамилия была в конце концов выбрана его семьей. Линд[28] — в честь Линде-аллее, а прозвище «из рода Людей Льда» было сохранено, хотя дед Тенгель и не любил его. В давние времена жители Трёнделага охотились на Людей Льда и убивали их. Теперь не осталось в живых никого, кто помнил бы о страшном родстве с ведьмами и колдунами.