Одержимость жестокого принца (СИ) - Есенина Ксения - Страница 26

Ректор спокойно ожидает моей готовности. Именно он всегда выступает моим спарринг-партнёром. Я слишком силён для любого адепта Академии.

Теперь уж не только девчонки, но и парни собрались вокруг огороженного магическим барьером пространства. Наши тренировочные бои с Аренбергом настолько зрелищны, что я бы и сам не отказался хоть разок понаблюдать за одним таким со стороны.

Ректор без предупреждения слегка поводит рукой, и из близстоящего фонтана на меня обрушивается поток воды. Я выжидаю ещё мгновение, чтобы в последний момент эффектно и эффективно рассечь упругую струю клинком из чистого пламени.

Мы начинаем наш стихийный танец. Мои движения как всегда безупречны, но мысли далеко отсюда.

В них снова безраздельно властвует Шайла Шерман с её гордо вздёрнутым остреньким подбородком, строго поджатыми губами и прямым взглядом глубоких синих глаз. Образ неприступной недотроги меняется: порозовевшие щёки, приоткрытые губы, взволнованное дыхание, несмелый взгляд из-под пушистых ресниц.

Такой она была в тот день в кабинете истории магии.

И тогда же мой самоконтроль окончательно полетел дракону под хвост. Или ещё раньше?

Мне нужны ответы, но что-то удерживает меня от того, чтобы подойти к ней. Не только магия вырвалась без моей воли, но сам я как будто перестаю мыслить ясно и последовательно в её присутствии.

Какого, спрашивается, хрена я приревновал её к этому задроту Кирни? Почему внутренности скручивает в узел, а кулаки сжимаются, когда я вижу, как она смеётся над его тупыми шутками? И какая мне разница, даже если он шпилит её за стеллажом библиотеки или в том же классе истории магии?

Но мне не всё равно. И это пугает.

Дракон поднимает голову, рычит. По коже пробегает волна чешуи, и следующая моя атака выходит настолько мощной, что Аренберг с трудом успевает отскочить, применив магию воздуха, и заслониться водяным щитом, о который разбивается яростное пламя.

Стою, тяжело дыша, в полной тишине, окружённый замершими адептами. Шокированные, потрясённые, изумлённые взгляды направлены в мою сторону, будто острые пики.

А у меня в глотке пересохло, как в проклятой пустыне.

— Очень хорошо, — сдержанно повторяет Аренберг, опускаясь на газон. — На этом мы с вами закончим на сегодня.

Резко разворачиваюсь и направляюсь к замку. Адепты безропотно расступаются передо мной, не смея пикнуть. Гран явно хочет меня окликнуть, но закрывает рот и тоже убирается с дороги.

Зачем-то поднимаю глаза на замок и будто врезаюсь в стену. Вид у Шерман такой, будто её застали на месте преступления. Каштановая копна волос мелькает в оконном проёме, когда она поспешно убегает, скрываясь в полумраке коридора.

Пальцы сами собой сжимаются в кулаки.

Чувствую рядом чьё-то присутствие и поворачиваю голову. Очередная влюблённая девочка смотрит на меня, томно закусив губу. Молча хватаю её за запястье и тащу за собой. Не сопротивляется.

Войдя в замок, завожу девчонку в ближайшую нишу, прижимаю к стене и жадно припадаю к раскрытым губам.

Ничего. Пустота. Всё равно что жевать бумагу. Всё равно что страдающему от жажды вместо воды подсунуть лохань с песком.

Отстраняюсь, глядя на неё сверху вниз. Она вся исходит от желания. Наверняка уже готова. А я всё смотрю и смотрю, пока в голове крутятся бредовые мысли.

Не тот взгляд. Не те губы. Не тот запах. Не тот изгиб бровей. Всё не то.

Проклятье!

С силой впечатываю кулак в стену над головой девчонки. Она испуганно вздрагивает, сжавшись в комочек. Разворачиваюсь и иду в душ.

Упругие струи воды помогают прийти в себя. Несмотря на то, что Шерман поддалась, она по-прежнему остаётся неприступной. И я в замешательстве. Может, причина в её страхе перед моей обезумевшей стихией? Он смазал всё впечатление?

А потом будто щелчок в мозгу: а ведь она позволила мне себя поцеловать.

Позволила? Что за демонов бред? Я сам беру, что хочу. Мне не требуется ничьё дозволение, тем более от объекта моего же интереса.

Обмотав полотенце вокруг бёдер, смотрю на себя в запотевшее зеркало. Проклятая Шерман. Я во что бы то ни стало поставлю на колени эту гордячку, заставлю быть униженной и жалкой. Наконец-то увижу на её лице искреннюю мольбу и обожание.

Чтобы вырвать с корнем и растоптать, уничтожить, испепелить то неуместное, мешающее, зудящее…

Нечто, поселившееся под рёбрами с тех самых пор, как я впервые увидел эти синие глаза в холле Нарвилльской Академии.

Визуал

Кай на тренировке по боевой подготовке