Песнь Теней и Звёздного света (ЛП) - Готье Морган - Страница 57

Я снова перевожу взгляд на Атласа, который теперь смотрит в окно, хотя его крепкая хватка моей руки всё ещё не ослабла. Замечаю, как подрагивает его колено. Это едва уловимо, я бы и не заметила, если бы моя рука не лежала у него на бедре. И тут до меня доходит: он нервничает. И от этого мне хочется расплакаться.

Он должен быть моим якорем в бурю, водой для моего пылающего пламени. Он всегда был собранным, уравновешенным. Я рассчитывала, что таким же он будет и сейчас, когда сопровождает меня на встречу со своим королём. Но, возможно, есть нечто, чего он мне не говорит. Что-то, чего он боится… Что-то, что может случиться, как только я переступлю порог Старнборо.

Мне безумно хочется спросить, что его так тревожит, но я сдерживаюсь. Он не выставил моё волнение этим утром напоказ, поэтому и я не стану разоблачать его тревогу перед роднёй. Даже если бы он рассказал мне о каждой мысли и эмоции, терзающей его, это бы ничего не изменило. Мне всё равно придётся войти в Чёрный замок и предстать перед его королём. А мысль о том, что я могу больше никогда не выйти оттуда, не даёт мне покоя.

Когда наша карета останавливается перед огромными двустворчатыми деревянными дверями, я сжимаю руку Атласа, наконец привлекая его усталый взгляд.

— Что бы ни случилось там внутри, — шепчу я, — я хочу, чтобы ты знал: я ценю всё, что ты для меня сделал.

В его глазах вспыхивает что-то похожее на страх.

— Почему это звучит, как прощание?

Я хотела бы дать ему ответ, такой, который бы успокоил нас обоих. Но правда в том, что это вполне может быть прощанием. Я действительно не знаю, чего ожидать внутри замка. Но одно я знаю точно: Атлас, хочет он того или нет, будет бессилен защитить меня, если его король замыслил что-то недоброе.

Атлас уже говорил мне, что преклоняет колено только перед своим королём. Он не станет рисковать жизнью и честью, чтобы спасти меня снова, особенно если это означает предать свою кровь и страну.

Так что да. Это может быть прощание. Я надеюсь, что нет. Несмотря на то, что разум вопит, чтобы я отрицала это, сердце моё тянется к Атласу. Возможно, ему не суждено быть частью моего будущего, и, возможно, это моя вина, что я позволила себе привязаться к нему.

— Добро пожаловать в Старнборо! — Ронан хлопает в ладоши и потирает руки. Он проходит мимо меня и распахивает дверцу кареты раньше, чем слуги успевают подойти. Выпрыгнув наружу, он поворачивается и протягивает мне руку.

Я заставляю себя улыбнуться и принимаю его жест. Теперь, стоя перед домом своих врагов, я по-настоящему поражена тем, насколько волшебным выглядит Чёрный замок. Мы проходим через открытые двери, и как только оказываемся в просторном двухэтажном фойе, Ронан поворачивается ко мне, берёт мою руку и целует её.

— Здесь я с вами прощаюсь, — улыбается он.

— Я думала, ты идёшь с нами на встречу с отцом.

— Так и есть, — он указывает на свою повседневную одежду и щёлкает языком. — Но я ведь не могу явиться туда с перегаром и в таком виде, правда? — он подмигивает и показывает на Атласа с Никсом. — Проведите её длинным путём, — без лишних слов принц взбегает по ковровой дорожке на лестнице и исчезает за арочным проёмом на верхнем этаже.

Я перевожу взгляд с Атласа на Никса и обратно.

— Что за длинный путь?

***

Длинный путь… он и правда длинный. Вместо того чтобы подняться по лестнице, как это сделал Ронан, и сразу оказаться в сердце замка, где находится тронный зал, Атлас и Никс провожают меня по длинному панельному коридору с дверями и картинами по обе стороны. Здесь темно, лишь железные люстры, уставленные сотнями свечей, дают немного света.

На стенах семейные портреты, пейзажи, сцены древних сражений и даже картина с Кристосом, первым королём Троновии, верхом на его драконе, изрыгающем пламя.

— Среди них есть твои? — спрашиваю я у Атласа, нарушая напряжённую тишину между нами.

Он улыбается и засовывает руки глубоко в карманы.

— Пара есть.

— Покажешь?

Он слегка наклоняет голову, давая понять, чтобы я шла за ним. Мы сворачиваем за угол и оказываемся лицом к лицу с портретом прекрасной пары. Лицо мужчины выглядит добрым и мягким, его карие глаза гипнотизируют. У обоих длинные тёмные волосы: у него до плеч, у неё ниспадают до самой талии. Он, конечно, красив, но зелёные глаза женщины, сверкающие, как драгоценности, словно пронзают мою душу. А её насмешливая улыбка кажется подозрительно знакомой.

— Кто они? — тихо спрашиваю я, и удивляюсь, когда Атлас отвечает:

— Мои родители.

— Твои родители? — теперь я вижу семейное сходство. — Красивая пара. У тебя мамины глаза.

Атлас улыбается:

— Они оба маги огня. Одни из самых могущественных. Мою мать зовут Сорайя, она сестра-близнец дяди Сорена. А отец, Рафаэль, был его лучшим другом с детства.

— У них был брак по договорённости? — я снова вглядываюсь в картину, вставая рядом с Атласом плечом к плечу.

Он качает головой:

— Нет. На самом деле, их любовь в своё время вызвала громкий скандал. Моя мать была обручена с лордом Кромвеллом, одним из советников моего деда. Он был старым вдовцом — дважды овдовел — и положил глаз на мою мать ещё когда она была подростком.

— И что случилось? Она вышла за него?

— Мои родители были влюблены друг в друга почти всю жизнь. Когда пришло время официально объявить о свадьбе с лордом Кромвеллом, моя мать ослушалась отца и короля, и отказалась выходить за него.

— Твой дед рассердился?

— Был в ярости, — говорит Атлас, ловя мой взгляд и удерживая его. — Он бросил моего отца в тюрьму и пригрозил казнить его, если мать не подчинится его воле. Но она сказала, что лучше будет с человеком, которого любит, чем станет женой мужчины, который сделает из неё трофей.

Он вновь смотрит на портрет, который сам написал.

— Дед приказал казнить их обоих на рассвете. Им дали соседние камеры, и всю ночь они провели, держась за руки. Но когда наступило утро, их выпустили и помиловали.

— Твой дедушка изменил своё мнение? — удивляюсь я.

— Нет. Он умер во сне.

Я приподнимаю бровь и медленно поворачиваюсь к нему.

— Его убили?

— Официально причиной смерти названы естественные причины, — он усмехается, и по выражению его лица ясно: за этими словами скрывается больше, чем кажется.

— А неофициально?

В уголке его губ появляется едва заметная улыбка.

— Ходят слухи, что дядя Сорен защитил свою сестру-близнеца и лучшего друга единственно возможным способом.

Я заглядываю в глаза Сорайе и улыбаюсь.

— Она любила его настолько, что была готова жить и умереть рядом с ним.

— И они до сих пор счастливы в браке.

— Ты говорил, что она сестра-близнец короля Сорена?

Он кивает:

— Младше на минуту. И единственная из близнецов с огненной магией.

— Значит, чтобы править Троновией, магия не обязательна?

Атлас прислоняется плечом к стене и откидывает волосы с лица:

— Корона переходит перворождённому, есть у него магия или нет. Когда Ронан станет королём, он будет первым огненным правителем со времён нашего прадеда.

— Это невероятно! И ты говорил, что твой отец маг?

— Один из самых сильных, да. Забавно, — усмехается он, — два несравненных огненных мага, а ни один из их сыновей не унаследовал этой стихии.

Я делаю шаг к нему и вглядываюсь в его манящие зелёные глаза:

— Кажется, Целестиалы даровали их непоколебимой любви трёх одарённых аномалов.

— Возможно, — тихо отвечает он.

Никс, который до этого молчал, вдруг издаёт недовольный гортанный звук. Когда мы оборачиваемся, он смотрит на портрет, надув грудь и копируя позу пожилого мужчины в военной форме.

— Никс? — мой взгляд мечется между младшим Харландом и стариком с белыми бакенбардами. — Что ты делаешь?

— Он что, не мог выглядеть ещё более запорным? — качает головой Никс.

— Кто это?

— Откуда мне знать, — пожимает плечами он, опуская скопированную позу.